Рональд Рейган очень любил цитировать приписываемую Ленину доктрину советского завоевания западного полушария: Сначала мы возьмем восточную Европу, потом Азию, а потом Латинскую Америку: нам не придется даже ничего особенного делать в США; как только Латинская Америка будет у нас в руках, последний бастион капитализма упадет нам в руки как перезрелый плод.

Рейган был так впечатлен этой цитатой, что включил ее в своим мемуары аж два раза. Проблема в том, что ничего такого Ленин не писал. Единственное упоминание Латинской Америки вышедшее из под ленинского пера встречается в его работе «Империализм как высшая стадия капитализма» и там речь идет совсем о другом.

В течение первых сорока лет после революции Москва вроде как смирилась с мыслью что не получится влиять на континенте которые все считали задним двором США. Самая главная спецоперация СССР в Латинской Америке в сталинские времена свелась к уничтожению Троцкого, который жил в изгнании в Мехико-сити. В 1951 году Сталин презрительно отозвался о латиноамериканских странах как о «послушных марионетках» США. В течении всех пятидесятых у СССР в Латинской Америке было всего три посольства (и, соответственно, три резидентуры КГБ) – в Мехико-Сити, Буэнос Айресе и Монтевидео. Хотя в 1955 КГБ начал регулярные переводы денег немногим промосковским компартиям на континенте, эти суммы были достаточно скромными по сравнению с тем что вкладывали в компартии стран Азии и западной Европы.

Латинская Америка не начала вызывать в Москве серьезный интерес, пока там не появилась новая генерация харизматичных революционных лидеров, из которых Фидель Кастро был самым видным, но далеко не единственным. Николай Леонов, главный эксперт КГБ по Латинской Америке, первый советский вышедший на контакт с Фиделем, писал: «Куба заставила нас пересмотреть наш взгляд на весь контитент, который традиционно занимал последнее место в списке советских внешнеполитических приоритетов.» Популярность таких фигур как Фидель Кастро и Че Гевара распространилась далеко за пределы Латинской Америки. В то время западные «новые левые» 1960-х пожимали плечами, глядя на обюрократившихся старых пердунов во главе СССР, они восторгались Фиделем и Че, изливая на них настоящие потоки восхищения, вроде тех которые «старые левые» изливали на сталинский СССР в 1930-е. Маек с портретом Че Гевары на любом американском кампусе было куда больше, чем маек с портретом любого американского политика, живого или покойного. Несмотря на все более авторитарный характер гаванского режима, в сфере здравоохранения и ликвидации неграмотности, Кубе действительно было чем похвастаться. Радикальные паломники в Гавану в шестидесятые годы были так же не настроены на критический взгляд как радикальные паломники в Москву в тридцатые.

То что Кастро безговорочно принял сторону Москвы имело огромное значение для всей последующей внешней политики СССР. Если бы он так же невзлюбил обюрократившихся старых пердунов в Кремле как многие «новые левые», если бы принял сторону «пражской весны» и каких-то других попыток построить социализм с человеческим лицом – то он мог стать бы для Москвы еще одной проблемой вместо того, чтобы стать одним из ее ценнейших международных активов. То, что такие люди как Кастро приняли сторону СССР в холодной войне, позволило Москве существенно «омолодить» свой имидж и поднять свой престиж в третьем мире.

Неуклюжая и подчас кровожадная реакция США на латиноамериканские революционные движения существенно облегчала КГБ его работу. Из рук вон плохо спланированный ЦРУ и еще хуже проведенный десант в Заливе Свиней в апреле 1961 вошел в историю, как самый нелепый эпизод внешней политики США в контексте холодной войны.

Унижение в Заливе Свиней не помешало президенту Кеннеди одобрить многочисленные попытки убить Кастро, каждая из которых обернулась таким же фарсом. Некоторые из этих планов, например, начинить взрывчаткой ракушку на дне залива где Фидель занимался подводным плаванием, очевидно никогда не пошли дальше начальных стадий разработки. Была завербована одна из любовниц Кастро и ей было поручено растворить две ядовитые капсулы в его напитке. Она ни придумала ничего лучше, как хранить их в баночке кольд-крема, где они благополучно растаяли.

Некоторые из этих разведывательных провалов стали достоянием гласности. В прессе широко освещались попытки ЦРУ дестабилизировать режим Сальвадора Альенде в Чили в начале семидесятых. Все это стало настоящим пропагандистским подарком для КГБ. Американцы прикрывали свою анти-коммунистическую деятельность высокопарной риторикой о демократии и правах человека – а это лицемерия разоблачать только успевай. В 1965 в Доминиканской Республике произошел военный переворот. Президент Линдон Джонсон не стал слушать экспертов из Госдепа, что мотивы переворота не имеют ничего общего с коммунизмом – и отдал приказ о военном вмешательстве. Он не жалел красочных ужасов в описаниях творящего в Доминиканской Республике, например, там фигурировали обезглавленные трупы на улицах. Когда противники американского вмешательства в Доминику потребовали хотя бы показать фото, раздраженный президент в позвонил американскому послу и сказал «ради бога, найдите мне какие-нибудь обезглавленные тела».

Левые режимы, свергнутые с помощью или с одобрения США (Гватемала в 1954, Доминиканская Республика в 1965, Чили в 1973), заменили военные диктатуры.

Победа сандинистов в Никарагуа в 1979 возродила к жизни те же надежды и те же страхи что триумф Кастро на Кубе двадцатью годами раньше.

Кампания администрации Рейгана против сандинистов стала пиар-катастрофой глобального масштаба. Точно так же, как Кеннеди описывал провал в Заливе Свиней как «самый мучительный момент моей жизни», так же самой низкой точкой на круг успешного и популярного президентства Рейгана стал тот момент, когда все узнали, что деньги от продажи оружия Ирану(!), врагу и спонсору терроризма, шли на поддержку никарагуанских контрас, которые подняли восстание против сандинистов-марксистов. Глава аппарата Рейгана вспоминал, что когда президенту доложили о том, что про это пронюхали и скоро начнется шумиха в газетах, «президент побледнел как человек, который вот-вот умрет».

В середине восьмидесятых провели опрос профессоров мексиканских университетов. Отвечающих на анкету попросили указать, какие страны вызывают у них симпатию, а какие антипатию. Первое и второе места заняли, соответственно, США и пиночетовская Чили. Третье место занял СССР, но вместе с тем 72% респондентов заявили, что сообщения о политических репрессиях в СССР преувеличены. Наибольшее количество «зрительских симпатий» собрала кастровская Куба. Нет возможности точно подсчитать какой процент обид латиноамериканцев на северного соседа был инспирирован Москвой. Но возможно указать на несколько фейков, которые разгонялись КГБ и привели к таким обидам. Например, душераздирающие истории про черных трансплантологов, которых похищают латиноамериканских детей, чтобы разобрать их на органы и продать эти органы богатым американцам. Это историю активно распространяла Международная Ассоциация Юристов-Демократов (МАЮД), находившаяся под влиянием Москвы, и освещала пресса в пятидесяти странах.