27 мая 1936 “Королева Мэри” отплыла из Саутхэмптона в Нью-Йорк. Это был ее первый рейс и буквально сотни тысяч людей собрались на берегу вдоль маршрута ее следования, чтобы посмотреть и помахать, а пока “Мэри” не вышла в открытый океан, ее сопровождала целая флотилия яхт, катеров и разных других плавсредств. Еще до того, как “Мэри” отправилась в свое первое плавание, ее посетили пятнадцать тысяч туристов, по пять шиллингов за билет, детям бесплатно. Старая кинохроника показывает радостных экскурсантов, особенно много семей, одетых по воскресному – мужчины в лучших костюмах, женщины в шляпках и меховых горжетках. Деньги, собранные от этой акции, компания Кунар отдала на благотворительность, а потом обнаружила, что экскурсанты уперли с корабля все(!) пепельницы в качестве сувениров.

На прогулочной палубе разрешали проводить время пассажирам всех классов одновременно – неслыханная дотоле демократичность. “Королева Мэри” напоминала огромный плавучий отель и ее отличала атмосфера легкости и вечного праздника. Там постоянно танцевали, пили шампанское, выгуливали красивые наряды. Орекстранты были готовы угодить самым изощренным вкусам. Целая команда фотографов работала посменно, круглые сутки – такой был спрос.

“Королева Мэри” имела на борту все, чтобы сделать путешествие как можно более комфортабельным и приятным. Там было два крытых плавательных бассейна, во всех трех классах салоны красоты, библиотеки и ясли/игровые комнаты для детей, музыкальная студия, лекционный зал, корты для тенниса и сквоша на палубе, телефонная связь, позволявшая пассажирам куда угодно звонить, и специальная собачья гостиница для домашних любимцев. Наличествовала целая аркада магазинов, везде стояли мягкие диваны, били миниатюрные фонтаны и благоухали живые цветы. “Королева Мэри” стала первым трансатлантическим кораблем, где отдельное помещение было отведено под синагогу – по настоящему просвещенные ответ на сгущавшиеся в Европе антисемитские тучи.

Самым большим пространством был обеденный зал в первом классе (так называемый Большой Салон) высотой в три этажа. Там висела огромная механическая карта с двумя маршрутами – летне-осенним и зимне-весенним (последний южнее, чтобы избежать айсбергов). По мере продвижения “Королевы Мэри” ее миниатюрная копия двигалась по карте, наподобии самолетика, который мы можем наблюдать на экране в салоне самолета.

Двигатели “Королевы Мэри” имели мощность в двести тысяч лошадиных сил. Если поставить ее вертикально, на была бы выше Эйфелевой башни. Внутренние помещения освещали тридцать тысяч электрических ламп, а на полах лежали шесть миль ковров, которые ежедневно пылесосили.

Отдельного разговора заслуживает еда – кормить пассажиров и команду требовало колоссальных ресурсов. В каждый рейс туда и обратно “Королева Мэри” брала тысячу ананасов, 50000 фунтов картофеля, по четыре тысячи фунтов сыра и масла, шесть тонн свежей рыбы, 60000 яиц, двадцать тонн мяса, 12800 фунтов сахара, 3600 кварт молока, 1200 фунтов кофе, две тысячи кварт мороженого, двести ящиков яблок, 280 бочек муки и пять тонн бекона. Кухня занимала целый акр площади и за рейс готовила в районе сорока тысяч завтраков, обедов, полдников и ужинов. В корабельном хозяйстве насчитывалось 210000 полотенец, по тридцать тысяч простыней и наволочек, 21000 скатертей и 92000 салфеток. В каждом рейсе к услугам пассажиров и команды были пять тысяч бутылок крепкого алкоголя, сорок тысяч бутылок пива, десять тысяч бутылок столового вина, шестьдесят тысяч бутылок минеральной воды, пять тысяч сигар и двадцать тысяч пачек сигарет.

В тридцатых годах прошлого века океанские суперлайнеры так же живо интересовали публику, как самолеты и космические корабли интересовали людей следующих поколений. В это примешивался элемент соревновательности, основанный на национализме и патриотизме. Когда французы построили свой суперлайнер “Норманди”, понятно, что начались сравнения между ней и “Королевой Мэри”.

“Норманди” спустили на воду в 1935 году. Ее дизайн был смелым и аванградным. Compagnie General Transatlantique (CGT), главная французская компания пассажирских перевозок, привлекла лучших художников и дизайнеров к оформлению. “Норманди” поражала огромными пространствами для прогулок, оформленными самым смелыми декорациями, зеркальными поверхностями, арочными входами и выходами и фото-зонами, где пассажиры могли фотографироваться сколько душе угодно (сейчас бы сказали “селфиться”). Банкетный зал первого класса был высотой с три палубы и вмещал 700 гостей. Туда вели бронзовые двери двадцать футов высоток, отделка была из оникса, золота и хрусталя, а подсвеченные фонтаны из стекла и стеклянные светильники делала фирма Лалик. Многие лестницы и переходы были оформлены как подиумы, с множеством зеркал, чтобы модникам и модницам было, где выгуливать свои наряды. В первый рейс “Норманди” встречать ее в гавани Нью Йорка собрались 100000 человек. Она числила в своих пассажирах Эрнста Хеммингуэя, Марлен Дитрих, Уолта Диснея, Сальвадора Дали, Дугласа Фэрбэнкса и других подобных персонажей. “Норманди” была не только роскошная, но и быстрая — выиграла престижную премию “Голубая лента” в Нью Йорке обогнав “Королеву Мэри” на сорок минут. Но что удивительно, в коммерческом плане “Норманди” была убыточна. Да, на ней любили плавать миллионеры, махараджи и голливудские звезды, но даже билетов от этой публики не хватало чтобы держать такой корабль в рабочем состоянии и платить команде. “Норманди” оставалась на плаву только потому что у компания CGT был целый выводок пароходов попроще, с билетами подешевле, а там прибыль делалась за счет массовости.

Не отставали в строительстве суперлайнеров и немцы. Через 11 лет после окончания первой мировой, в июле 1929, немецкий супералйнер “Бремен” отправился в свой первый рейс и выиграл ту же “Голубую ленту” что “Нормандия”. Он шел со скоростью 27.38 узлов. Его двойняшка “Ойропа” тоже била рекорды скорости. Когда Гитлер пришел к власти, он заигрывал с массами посредством всяких социальных плюшек. Немалую роль в этом играла организация “Сила через радость” (немецкая аббревиатура КДФ). Для круизного направления КДФ покупались и строились лайнеры, например “Роберт Лей” спущенный на воду в 1938. Его дымовую трубу украшала огроменная свастика. (Мы все знаем про “Вильгельма Густлофа”, а у “Роберта Лея” тоже была драматическая судьба. Сначала его использовали как круизный лайнер, с мая 1939 – для переброски людей и грузов на помощь Франсиско Франко. Почти всю войну “Роберт Лей” простоял в качестве пловучей казармы на военно-морской базе в Пиллау, с лета 1944 вывозил раненых из Прибалтики и гражданское население из Пруссии. 9 марта 1945, стоя в доках гамбургского порта, получил несколько английских бомб, но не затонул. Через два года, “Роберта Лея” продали на слом англичанам же. Роберт Лей-человек кончил так же бесславно как “Роберт-Лей”-пароход. Основатель “Силы через радость” и глава подконтрольного режиму объединения профсоюзов Роберт Лей повесился в нюрнбергской тюрьме на веревке которую смастерил из полотенца).

1936 год был богат на события. В январе умер английский король Георг Пятый. Коронация следующего короля, Эдуарда Восьмого, была запланирована на май. Но всем и в высшем обществе, и в правительстве, было известно что принц Уэльский уже давно в отношениях с разведенной американкой Уаллис Симпсон. Коронация все откладывалась и откладывалась. В конце года Эдуард выступил по радио с драматическим заявлением – отрекаюсь от короны потому что не могу выполнять свои обязанности без поддержки женщины которую люблю. Простые англичане были в шоке, они-то ничего не знали, зато цензура свое дело знала.

Соотечественница Уаллис Симпсон, депутат палаты общин леди Нэнси Астор (про нее в предыдущей главе подробно) в это время находилась в Нью Йорке. Услышав обращение короля по радио, она была в шоке. Она конечно все знала и пыталась уговорить тогда еще наследника что Уаллис ему не пара. Казалось бы, между ними было много общего. Обе амбициозные американки которые заново сделали себя в британском высшем обществе. Обе прошли через трудный развод с пьющими, склонными к насилию и привыкшими к вседозволенности мужьями. Возможно это объяснялось тем что сложная, умная, сделавшая политическую карьеру Нэнси Астор не хотела чтобы ее равняли со пустышкой Уаллис, не хотела чтобы по Уаллис судили обо всех американках.

Тем временем Кунар строил еще один суперлайнер для хождения по Атлантическому океану. Он должен был заменить старушку “Аквитанию”, которой было пора на пенсию в 1940-ом году. Корабль назвали “Королева Елизавета”, в честь новой королевы. (Чтобы вы не запутались в королевах, вот справка. Мэри – это Мэри Текская, королева-консорт с 1910 по 1936 год, жена Георга Пятого. Элизабет, в честь которой назван корабль – это ее невестка, Элизабет Боулс-Лайон, королева-консорт с 1936 по 1952 год, жена Георга Шестого). Элизабет была совершенно не в восторге от отречения своего деверя. Когда она выходила замуж за герцога Йорского (для семьи и друзей Берти), она исходила из того что они будут жить частной жизнью, вдалеке от публики и прессы – это оказалось естественным, принимая во внимания застенчивость Берти и его сильное заикание. Но раз пришлось, она вживалась в свою новую роль c всем достоинством и величием которые от нее требовались. В самый разгар Мюнхенского кризиса, в сентябре 1938 года, королева Елизавета приехала в Клайдсайд с двумя своими дочерьми, еще девочками, чтобы выступить на церемонии спуска на воду своей тезки. Там собралась толпа из трехсот тысяч человек. Королева говорила о том что гигантские трансатлантические корабли похожи на “неутомимые челноки в мощном ткацком станке и они ткут ткань дружбы и взаимопонимания”.

Вот чего в Европе конца тридцатых катастрофически на хватало, так это дружбы и взаимопонимания. Диктаторы – Гитлер, Сталин, Муссолини и Франко – отбрасывали длинные зловещие тени. Те у кого было понимание ситуации и ресурсы думали что им дальше делать и решили бежать из Европы от греха подальше. Одной из таких стала кинозвезда и изобретательница Хеди Ламарр. Ее настоящее имя было Хедвиг Ева Мария Кислер и она родилась в 1914 в богатой и просвещенной семье венских евреев, таких ассимилированных что дальше только креститься. Успешно снималась в кино, играла в театре. Ее фильм “Экстаз” был очень авангардным по тем временам, с обнаженкой и сексуальным контентом. В 19 лет она вышла замуж за владельца оружейного концерна Фрица Мандля, тоже с еврейскими корнями. Он был на 14 лет ее старше и тут же попытался скупить все катушки с записью “Экстаза”, чем еще сильнее взвинтил цену на него на черном рынке. Вообще читаешь про Мандля и поражаешься как столь неумный человек мог руководить коцерном. Он ревновал Хедвиг буквально к каждому столбу. Они поселились в его огромном и роскошном, но изолированном поместье, куда съезжались представители разных диктаторов, кроме Гитлера. На редкость последовательный фюрер никаких дел с евреем иметь не желал.

Хедвиг очень тяготила все ухудшающаяся политическая обстановка в Австрии и брак-золотая клетка. Она хотела продолжать играть на сцене и сниматься в кино и муж-тюремщик ей быстро опостылел. Ей было противно видеть как он лебезит перед шестерками диктаторов с толстыми кошельками. Ей не нужна была эта роскошь, заработать на жизнь она была способна сама, своим трудом и талантом. Про ее побег ходят легенды. Согласно одной из легенд Хедвиг опоила снотворным молодую привлекательную горничную, одела ее в свое белье, уложила в свою кровать, а сама переоделась в форму этой самой горничной и укатила на ее велосипеде. Долго ли, коротко ли, она добралась до Лондона и там была представлена главе MGM Studios Луису Майеру. Он искал таланты, а искать было среди кого – многие пытались сделать ноги из Европы. Он знал про фильм “Экстаз”. Хедвиг ему понравилась, но контракт он предложил ей плохонький – 125 долларов в неделю и оплатить свой проезд в Америку. Хедвиг знала что она стоит больше, от предложения Майера отказалась и придумала план как получить достойный контракт. Майер с женой должны были плыть обратно в Америку на “Норманди”. Хедвиг выкупила себе каюту не в первом классе и каждый вечер появлялась в салоне первого класса в своих лучших платьях и драгоценностях, окруженная кучей поклонников. Она величественно спускалась с парадной лестницы. Гламурный интерьер “Норманди” послужил великолепной оправой для ее утонченной красоты. Луис Майер спохватился что упустит такое сокровище и предложил Хедвиг другой контракт – 500 долларов в неделю, если она выполнит два условия: выучит как следует английский и сменит имя на что-то менее тевтонское и более общепринятое.

Это путешествие круто изменило жизнь нашей героини. В Нью Йорк она прибыла уже под новым именем – Хеди Ламар. Пресса была в восторге, держаться на людях Хеди умела. К октябрю 1937 она уже жила в Голливуде и снималась. За ней ухаживал будущий президент Джон Кеннеди, тогда студент и “золотая молодежь”. Вокруг таких женщин всегда хоровод обожателей, но Хеди вышла замуж за сценариста, намного старше – с ним было безопасно.

Можно утверждать что роскошный интерьер “Норманди”, с ее зеркалами от пола до потолка, световыми спецэффектами и зонами для фотосессий помог Хеди Ламар получить выгодный контракт. В тридцатые годы океанский лайнер стал символом гламура, модерна и роскошной жизни, всего того что показывали зрителям голливудские блокбастеры. К 1937 сняли музыкальную комедию “Потанцуем?” с Фредом Астером и Джинджер Роджерс – там действие происходит прямо на океанском лайнере. Там был танцевальный номер на грани приличия, по тем временам – герой Фред Астера заходит в машинное отделение, видит там группу чернокожих матросов танцующих свои танцы в ритме машин – и присоединятся к ним со своей чечеткой. Машинное отделение в кино оформлено в стиле арт-деко и идеально чистое.

Для бегущих из нацистской Германии и Австрии евреев трансатлантические пароходы были тихой гаванью, островком нормальности, первым за много лет ощущением безопасности. Вот что рассказал Людвиг Каценштейн, бывший в 1930-ые годы маленьким мальчиком. В 1938 его отец, берлинский бизнесмен, решил что пора делать ноги. Визы они получили, билеты купили. Оставался последний шаг – добраться до французского порта Шербург и там сесть на “Королеву Мэри”. За три недели до Хрустальной ночи, вся семья села на поезд, но на границе с Голландией гестапо проверяло у всех документы. За день до бегства Каценштейнов правительство рейха выпустило новое правило – на всех документах евреев должна стоять печать J (Jude). У Каценштейнов документы не были проштампованы, их сняли с поезда и заперли в какой-то комнате в здании вокзала. Поезд ушел без них. Людвигу тогда было шесть лет и он помнит что отца выпустили в город, чтобы он продал в ломбард не то материн браслет, не то серебряный кофейник. Пограничники решили напоследок получить с евреев барашка в бумажке. К вечеру отец вернулся с правильно проштампованными документами на всю семью и они сели в следующий поезд, однако на пароход опаздывали, без шансов. Пропали бы деньги за билеты, других не было. Тут Людвиг вспоминает что его отец как-то уломал начальника поезда дать телеграмму в порт что они задерживаются. И случилось чудо. Капитан “Королевы Мэри” Роберт Ирвинг задержал отплытие на шесть часов чтобы Каценштейны (двое взрослых и двое детей) смогли занять свои места. Так “Королева Мэри” стала орудием чуда.

На “Королеве Мэри” можно было в открытую есть кошерную еду, ходить в синагогу, не перемещаться втягивая голову в плечи. Стюарды и стюардессы по человечески жалели измученных страхом людей и были с ними очень предупредительны. Эдит Сауэрбаттс вспоминала следующий эпизод. По окончании плавания группа голландских евреев собрала ей и стюарду-мужчине неслабые чаевые. Стюард, которого Эдит дотоле считала неотесанным деревенским парнем, сказал обращаясь ко всей группе: “С вас мы ничего не возьмем. Мы только хотим чтобы у вас всё было хорошо и были рады заботиться о вас”. “Он просто мои мысли прочел и озвучил” – записала она.