В феврале 1974 Политбюро приняло первую, по крайней мере задокументированную, попытку пересмотра советской политики в Латинской Америке. Там было определено три основные задачи: поддерживать прогрессивные анти-американские элементы в борьбе за политическую и экономическую самостоятельность; расширять и укреплять влияние СССР на континенте; и противостоять попыткам закрепиться в Латинской Америке со стороны маоистского Китая. Что показательно, там ни слова о военной поддержке революционных движений или перспективы установления марксисткого режима в какой-либо стране кроме Кубы.

Цели КГБ обозначились как 1) поставлять разведывательную информацию точко и в срок 2) вскрывать планы США и их союзников против прогрессивных партиотических сил на континенте 3) завести как можно больше конфиденциальных контактов в правящих кругах латиноамериканских стран не прибегая к рискованному процессу вербовки агентов 4) находиться в постоянном контакте с девятнадцатью местными компартиями, две трети из которых существовали на нелегальном положении

По странам главными направлениями для КГБ в 1974 году были обозначены Куба, Аргентина, Перу, Бразилия и Мексика. Что характерно, в этот список не вошли ни Чили, ни Никарагуа. Перспективы сандинистской революции в Никарагуа на тот момент никто не воспринимал серьезно, а в Чили правительство Пиночета устроило такой террор что в обозримом будущем нечего было и ждать каких-либо сдвигов. Понятно, что на этом фоне Куба, как единственный марксистский режим на континенте, выдвигалась на самый передний план.

На 24-ом съезде КПСС состоявшемся в 1971 Кастро получил больше оваций чем любой другой руководитель страны советского блока – к большой, хоть и выражаемой кулуарно, досаде некоторых этих руководителей. Эти люди многие десятилетия смотрели Москве в рот, все указания точно исполняли – а этому фанфарону с его ревизионизмом тут больше всех аплодируют.

Популярность Кастро в московских властных кругах объяснялась, по крайней мере отчасти, тем что СССР не нашел более эффективного и красноречивого эмиссара к странам третьего мира. На 4-ой конференции неприсоединившихся стран в Алжире (1973) Кастро защищал интересы Советского Союза лучше чем это мог бы сделать любой советский представитель. Хозяева события, алжирское правительство, было сторонниками политики «равноудаления», в смысле оба хороши, что советский блок, что американский. В ходу была фраза про «два империализма». Однако Кастро довольно убедительно доказывал что страны советского блока – естественные союзники неприсоединившихся стран. Из его речи:

Как можно называть Советский Союз империалистическим? Где у него участие в транснациональных корпорациях? Сколькими фабриками, шахтами, нефтепромыслами в развивающихся странах он владеет? Каких тружеников в странах Азии, Африки или Латинской Америки эксплуатируют советские капиталисты?

Надо сказать что многих Фидель уговорил. Конференция отвергла позицию алжирской приглашающей стороны, не стала вешать на СССР ярлык «империалистический» и объявила «агрессивный империализм» коллективного запада «главным препятствием на пути освобождения и прогресса развивающихся стран».

Теперь стоит сказать пару слов о работе теневой советской резидентуры на Кубе, то есть такой о которой кубинское правительство не знало, во всяком случае не должно было знать. Среди большой общины советских специалистов на Кубе 63 человека числились как агенты КГБ и еще примерно столько же делились информацией в режиме «а куда деваться». В 1974 году в Москву отправили 205 шифрограмм и 64 донесения дипломатической почтой. КГБ считал что их кубинские коллеги плохо следят за настроениями населения и недостаточно внимания обращают на искоренение идеологической крамолы. Соответствующий отдел в кубинских спецслужбах насчитывал около 180 сотрудников и КГБ считал что большинство этих людей просто не умеет работать. Особенно расстраивало Москву нежелание кубинского аналога КГБ бороться с сионизмом. Установить круглосуточную слежку кубинцы могли одновременно лишь за шестью объектами – на большее людей не хватало. Что касается прослушивания международных звонков и мониторинга почты, то и тут КГБ кубинскими коллегами были недоволен. Секция прослушивания обрабатывала меньше 900 международных звонков в день, секция цензуры мониторила порядка 800 адресов и переводила несколько сотен писем в день. В глазах КГБ это было «кот наплакал».

Особенно КГБ беспокоился что кубинские коллеги следят за населением спусти рукава в начале 1974, когда на Кубу должен был нанести визит Брежнев. Из восьми тысяч политзаключенных многие получали отпуска на праздники и раз в месяц побыть дома на уикенд — особенно женщины и молодежь, те кого еще надеялись наставить на путь истинный. Резидентура КГБ в Гаване волновалась что могут быть эксцессы и эти люди испортят сиятельный визит своим присутствием.

Однако встреча прошла на редкость торжественно и помпезно. Около миллиона кубинцев встречали советского лидера на площади Революции в Гаване. Приветственная речь Кастро представляла собой эталонный образчик вылизывания. «Ни одного иностранного гостя на Кубе – заявил Кастро – не встречали с такой радостью, с таким бурлящим энтузиазмом как товарища Брежнева.» Спотыкающиеся на каждом слове банальности самого Брежнева Кастро назвал «выдающимися политическими заявлениями имеющими для всего мира огромное значение».

Надо сказать что Кастро не чувствовал себя обязанным так же льстить и расшаркиваться в отношениях с другими лидерами стран советского блока. Во время визита на Кубу руководителя ГДР Эриха Хоннекера Фидель выкатил ему целый букет претензий что ГДР мало помогает Кубе и жульничает при оплате поставок кубинского сахара. Об этой ссоре резидентура КГБ сообщила в Москву. Хоннекер свернул свой визит и улетел в большом гневе. Другие члены делегации всю дорогу до Берлина его успокаивали. Можно сказать что между ГДР и Кубой черная кошка пробежала. В 1977 главный резидент Штази в Гаване Иоганн Мюнцель делился с советскими коллегами соображениями на тему что Куба делает слишком мало для собственного экономического роста и тупо ждет что другие социалистические страны возьмут ее на содержание «во имя пролетарского интернационализма». С другой стороны кубинские спецслужбисты жаловались КГБшниками что восточногерманские коллеги их за людей не считают, ничему не учат и разговаривают через губу.

Но на кулуарные ссоры Кастро с некоторыми из глав стран Варшавского договора в Москве готовы были закрыть глаза – потому что в Африке Кастро оказался невероятно полезен. Почти одновременно там развалилась португальская колониальная империя и был сброшен с престола император Эфиопии Хайле Селасси. В самой богатой из бывших португальских колоний, Анголе, с 1975 шла гражданская война между тремя группировками – MPLA, FNLA и UNITA. Из этих троих только MPLA во главе с Агостиньо Нетто исповедовала марксистскую идеологию и ей СССР с середины шестидесятых оказывал скромную, но регулярную помощь. Решающим фактором в дальнейшем развитии событий стало прибытие в Анголу кубинского контингента осенью 1975-ого года. Разочарованный тем что в Латинской Америке революция забуксовала, Кастро обратил свои взоры на Анголу как на возможность укрепить свое международное реномэ и подогреть уже начавший угасать революционный энтузиазм дома. Из воспоминаний писателя Гарбиэля Гарсия Маркеса, который дружил с Кастро и регулярно с ним общался:

Он лично отбирал командиров спецподразделений десантников и отвозил их на своем джипе прямо к трапу самолета. Не было ни одного места на карте Анголы которое бы он не запомнил. Он держал в голове всю статистику по Анголе точно так же как по Кубе. Он говорил об городах, людях и обычаях этой земли так как будто всю жизнь там прожил.

Хотя инициатива вмешательства в Анголу принадлежала Гаване, начиная с октября 1975 года Москва с энтузиазмом поддерживала. Генштаб советской армии организовал транспортировку двенадцати тысяч кубинских солдат в Анголу и оснастил несколько бригад современным оружием и техникой. Советский поверенный в делах в Луанде Г.А. Зверев отписывал в Москву в марте 1976 «Плотная советско-кубинская координация дает блестящие результаты». Посольство времени не теряло и занялось пропагандой среди населения. К лету у них закончились портреты Ленина и попросили прислать самолетом еще несколько ящиков.

К концу 1977 советско-кубинское сотрудничество распространилось из Анголы в Эфиопию для поддержки условно марксистской хунты под руководством подполковника Менгисту Хайле Мариама. Как раз в это время Эфиопии пришлось отражать агрессию Сомали. Зимой 1977-1978 советская транспортная авиация доставила в Эфиопию огромное количество вооружения и 17000 кубинских солдат. СССР послал своих советников и они работали в слаженном тандеме с кубинцами и эфиопами. 15 марта 1978 Кастро публично признался в том что его страна помогает Эфиопии. Как в Москве, так и в Гаване разгром сомалийских войск праздновали как триумф пролетарского интернационализма. Уровень советско-кубинского сотрудничества в Африке превзошел самые смелые тех кто определял советскую политику в Латинской Америке. А вот с остальными приоритетными