В течении 2014-2015 годов я пытался определить, существуют ли политические ценности, способные объединить такие разные нации и позволить партии или движению, олицтворяющему эти ценности, добиться большинства в Палате представителей и коллегии выборщиков и супербольшинства в Сенате, так чтобы был не страшен филлибастер. Такое в нашей истории уже бывало (см. Позолоченный век и Новый Курс Рузвельта) – но что потребуется чтобы мы “могли повторить”? Если федерация под названием США продолжит сидеть в политическом тупике, она не сможет решать насущные проблемы – обвальное падение экономической стабильности, социальной мобильности, общественного доверия и международного влияния.

В результате я написал сиквел к “Одиннадцати нациям”. Называется он “Американский характер: история эпической борьбы между личной свободой и общим благом”. В течении всей нашей истории главный политический спор был на тему, как сделать общество, в котором у каждого индивидуума будет свобода. В одном лагере считали, что свобода это про максимум автономии для каждого человека, личных границ и отстутствие ограничений – особенно (хоть и не только) со стороны государства. Чем меньше государства, чем меньше регуляции, чем меньше налогов – тем больше свободы. В другом лагере считали, что свобода индивидуума невозможна без инфраструктуры и институтов гражданского общества: школ и парков, дорог и мостов, библиотек и клиник. Только с такой поддержкой каждый человек свободен достичь своего максимального потенциала, независимо от обстоятельств своего рождения. Создание гражданского общества – это коллективные проект, как писал еще Алексис де Токвиль, посетил новоанглийские сельские сходки в 1830-е.

Я продемонстрировал, что оба аспекта – индивидуальная свобода и общее благо – одинаково важны и либеральная демократия может процветать только, когда между ними соблюдается баланс. Переборщишь с одним из двух ингридиентов – получится одинаково плохо. На одном конце спектра – какое-нибудь провальное государство вроде Сомали, где у кого ствол, тот и прав. Индивидуальных свобод хоть залейся, только жить невозможно. На другом конце – сталинский СССР или гитлеровская Германия, где самоназначенные хранители “общественного блага” объявили инакомыслие преступлением и убили десятки миллионов мешающих этому самому общественному благу. Проблема США в том, что последние два поколения был сильный крен в пользу первого варианта – настолько сильный, что дестабилизировал общество, разорвал общественные связи и закрыл миллионам путь к американской мечте. “Американский характер” вышел в марте 2016, за полтора месяца до того, как авторитарный демагог Дональд Трамп выиграл республиканские праймариз в Индиане и положил себе в карман номинацию в президенты от Республиканской партии. Через десять месяцев Трамп стал президентом.

Президентство Трампа вылилось именно в то, чего я опасался – бесконечные атаки на верховенство закона и демократические нормы увенчавшиеся вооруженным нападением на Капитолий, которое бы закончило американский эксперимент самоуправления, если бы оказалось успешным. Трамп защищал символы Конфедерации, обнаружил среди неонациков “очень хороших людей”, разлучал соискателей убежища с несовершеннолетними детьми – в тысячах случаев навсегда, потому что его администрация не вела документацию необходимую для их воссоединения. И это только в первый год каденции и это были еще цветочки.

К концу срока Трампа невооруженным глазом было видно, что республика тяжело больна и угроза авторитарного захвата власти стала реальностью. Опрос за опросом показывали, что немалой части населения это нравится. В тех нациях, где он выиграл выборы (Глубокий Юг, Аппалаччи, Дальний Запад) Трамп набрал популярности по сравнению с 2016-м годом. К 2020 было совершенно непонятно, продолжиться ли американский эксперимент или будет установлена вертикаль власти а-ля Владимир Путин.

Идея распада США вышла в мейнстрим и начала широко обсуждаться.

В 2020 году голоса на выборах предсказуемо разделились по региональным признакам, так же как в 2008, 2012 и 2016. Трамп победил в Аппалаччах с перевесом в 21%, в Глубоком Юге с перевесом в 7% и в Дальнем Запада с перевесом в 5%, чуть-чуть пониже, чем его цифры на выборах 2016 года. Байден выиграл Янкиленд с перевесом в 10%, Эль Норте с перевесом в 21%, Новые Нидерланды 22%, Левый Берег 38% и главный приз, Середину (которая вечно колеблется туда-сюда) с перевесом в 2%. Везде, кроме Новых Нидерландов его показатели были на 2% лучше, чем у Хиллари Клинтон в 2016. Победа досталась Трампу, когда он победил во многих сельских и белых округах, которые до этого два раза поддержали Барака Обаму и находились эти округа в штатах Мичиган, Пенсильвания и Висконсин. Трамп выиграл почти все округа в аппалачской части Джорджии, но афроамериканцы и образованный средний класс в пригородах от него отвернулись. Джорджия досталась демократам и появился проблеск надежды, что однопартийная система на Глубоком Юге закончится. А вот в Алабаме, где меньше чем в Джорджии крупных городов, соответственно меньше пригородов, где живет средний класс, Трамп в 2020 году победил с перевесом 25%, на три процента меньше, чем в прошлый раз и эти три процента почти целиком жили в городах Монтгомери и Бирмингем.

Это были исторические выборы, но то, что последовало, вообще не имело аналогов в истории США. Трамп и адепты культа его личности похоронили традицию мирной передачи власти в США. С поддержкой части Конгресса президент отказался признать поражение, без всяких оснований объявил, что выборы были сфальсифицированы, пытался угрозами заставить чиновников на местах отменить не нравящиеся ему результаты, а когда это не сработало – 6 января 2021 натравил агрессивную толпу на Капитолий. Вскоре после того, как обвешанные флагами Конфедерации погромщики не смогли убить вице-президента Майка Пенса и спикера Палаты представителей Нэнси Пелоси (хотя очень хотели) – 147 республиканцев (почти все из Глубокого Юга, Аппалачч и Дальнего Запада) проголосовали за отмену результатов выборов. Никогда еще США не были так близки к установлению автократии.

Главный урок “Одиннадцати наций” в том, что американцы не должны впадать в благодушие относительно будущего своей страны. США не “исключительные” в том смысле, что нет никакой причины, почему им удастся избежать того, чего удалось избежать другим странам. Законы истории и социологии для всех едины. Сохранение США как федерации или как либеральной федеративной президентской республики – совсем не предрешённый исход. В США родились идеи и ценности, которые улучшили весь мир, но сейчас они в серьезной опасности в стране своего рождения. Реализация этих ценностей потребует смирения, самопознания и осознания власти исторических процессов над любым, даже самым уникальным обществом.