В середине июля 1943 немцы узнали о существовании партизанской организации в виленском гетто от польского коммуниста который не выдержал пыток. Он потребовали у шефа еврейской полиции в гетто Якова Генса выдать командира партизан Ицика Виттенберга. Виттенберг спрятался и тонкий психолог Генс обратился к жителям гетто с воззванием – или будет выдан Виттенберг или немцы пустят все гетто под нож. Одна жизнь против двадцати тысяч жизней. Все бросились искать Виттенберга. Он потерял надежду и сдался немцам сам. 17 июля его нашли мертвым в камере.

19 июля, через два дня после гибели Виттенберга, Альберт Споркет велел Герману Круку составить финальный отчет о работе бумажной бригады. Это было знаком для всех что их работа и, скорее всего, жизнь скоро подойдут к своему концу. Все члены бумажной бригады расписались в книге, где в далекие мирные времена расписывались посетители ИВО. Суцкевер экспормтом написал стихотворение «Молитва о чуде». Рахель Крински написала фразу римских гладиаторов перед боем «Идущие на смерть приветствуют тебя», обращаясь к будущим поколениям.

1 августа 1943 гетто было опечатано. Уже никакие рабочие бригады не выходили за его пределы. 6 и 9 августа состоялись две крупные облавы, людей просто хватали на улицах и увозили. Куда – в лагеря в Эстонии или прямо в Понары – никто не знал. Осознав что конец близок, Герман Крук рассовал архив гетто который последний два года собирал по железным бидонам. Он закопал бидоны в трех разных местах.

23 августа Шмерке собрал в комнате у Рахель молодежь (в 35 лет он был там патриархом) и предложил каждому написать индивидуальное завещание. «Что мне писать?» — спросила юная блондинка Рахель Тренер, которая начала работать в бумажной бригаде полгода тому. «Ну у тебя же где-то есть родственники» — сказал Шмерке. Рахель добросовестно перечислила: тетя и двоюродная сестра в Нью-Йорке, еще одна двоюродная сестра в Палестине, двоюродные братья в ЮАР, дядя на Кубе, сестра с мужем в гетто, родители с братьями уже в Понарах.

1 сентября облавы уже стали совсем массовыми. Партизаны, теперь под командованием Абы Ковнера, все еще надеялись что население гетто к ним присоединится. Они закрепились в бывшей библиотеке по адресу Страшунская 6. Там хранился достаточно крупный арсенал, а еще кое-что было зарыто под близлежащим футбольным полем. Бойцы заняли позиции между книжными полками. Если литовскому Иерусалиму суждено пасть, то это будет среди книг. Некоторые группы партизан заняли позиции собственно на Страшунской улице. Но восстания не получилось. Большинство людей еще надеялись выжить, надеялись что их отправят в трудовой лагерь, а бросаться в лобовое столкновение с немецкой армией – ну полное самоубийство.

Несколько раз в течении того дня, немцы совались на Страшунскую улицу в надежде захватить людей для депортаций, но горстка партизан отчаянно отбивалась. К вечеру немцы решили что овчинка не стоит выделки. Наступила ночь. Шмерке был часовым. Тем своим товарищам кто не спал, он читал вслух романа Франца Верфеля «Сорок дней Мусса-Дага» про отчаянное и безнадежное сопротивление армян турецким войскам.

Положение партизан было безнадежным. Их обложили кругом, население гетто восставать не хотело. Партизанские командиры поняли что варшавский сценарий в Вильно не повторится. Значит надо уходить в лес.

12 сентября в числе второй группы партизан покинули гетто Шмерке Кочергинский, Авром Суцкевер и жена Суцкевера Фрейдке. Эта группа насчитывала двадцать мужчин и шесть женщин. Командир сказал им так: «Вы больше не узники гетто. Вы полноценные партизаны. Не опозорьте Вильно и не опозорьте еврейский народ». Ночью, группами по одному-двое-трое они начали просачиваться через служебные ворота гетто, которыми пользовалась только администрация. Еще раньше удалось выкрасть ключ и наделать копий. У Шмерке, Аврома и Фрейдке был один револьвер на троих.

Через 11 дней гетто окончательно ликвидировали. Большую часть отправили в трудовые лагеря в Эстонии, некоторых в Треблинку. Оставшихся старых, больных и нетранспортабельных прикончили в Понарах.

Группа частью которой были Шмерке и Авром Суцкевер надеялись добраться до Нарочского леса (около двухсот километров к северо-востоку от Вильно) и там присоединиться к советской партизанской бригаде им. Ворошилова под командованием полковника Федора Маркова. За несколько месяцев до Марков посылал своих эмиссаров в гетто вербовать лучших бойцов, но тогда все отказались – еще надеялись на всеобщее для гетто восстание, не хотели его бросать. Но теперь ситуация в корне изменилась.

Путь в партизанскую зону занял около двух недель – по лесам и болотам, избегая всякого контакта с людьми потому что те могли донести немцам. Шли по ночам, днем отсыпались. Самой опасной частью было пересекать реки, мосты и железнодорожные пути – эти места немцы старались патрулировать. Где-что через сорок километров начала разваливаться обувь. Пили дождевую воду, ели то что росло в лесу. Иногда удавалось стырить что-нибудь с поля или с огорода.

Тех кто дошел в партизанскую зону (несколько человек погибло по дороге) ждал неласковый прием. Марков отказался взять в отряд большинство членов группы, отобрал только несколько физически крепких мужчин с собственным оружием. Остальным сказали «идите куда хотите». Шмерке и Суцкеверу позволили остаться, но не в боевом отделении, а во вспомогательно-хозяйственном. К тому же при попустительстве Маркова его офицеры просто ограбили бежавших из гетто – забрали все ценное, у кого кожаную куртку, у кого карманные часы.

Той же осенью немцы провели широкомасштабную операцию против партизан Нарочского леса. Ряды партизан оказались сильно прорежены и Марков понял что просто так разбрасываться людьми и перебирать харчами – такой роскоши у него больше нет. Собственно операцию Шмерке и супруги Суцкевер пересидели на болоте питаясь корой с деревьев. На случай окружения у них был план – из того самого единственного револьвера Авром должен был сначала убить жену, потом Шмерке, потом себя. После окончания активных боевых действий наша троица вернулась во вспомогательно-хозяйственный лагерь партизан и включилась в работу.

А в декабре Марков вызвал к себе Шмерке и Суцкевера и сказал: «Вы писатели? Вот и пишите. Поручаю вам записывать славные дела бойцов нашей бригады для истории». «Писатели» получили свою землянку, транспорт для перемещения между разными отрядами (телегу с лошадью), переводчика и фотографа. Они взяли сотни интервью и записали сотни историй партизан – русских, евреев, литовцев, белорусов.