Макс Вайнрайх испытывал понятные эмоции по отношению к тем книгам и документам которые спасли Шмерке и Суцкевер, рискуя собой в конфронтации сначала с гитлеровским режимом, потом со сталинским. Но он знал что в хранилище в Оффенбахе лежит может быть в пятьдесят раз больше. Сама мысль о том что что это все находится в Германии, на земле убийц, палачей и грабителей не давала ему покоя.

Но добиться от правительства США отдать это все под контроль ИВО оказалось невообразимо сложно. В бюрократической и политической схватке сцепились госдеп и министерство обороны. Если коротко, госдеп не возражал вернуть коллекцию ИВО, а военные власти следовали своей политики что награбленное вермахтом и прочими нацистами должно быть возвращено в те страны откуда было награблено.

На руках правительства США оказалось 1.3 миллиона томов еврейских книг. Была сформирована Комиссия по Еврейскому Культурному Восстановлению. Во главе стали два профессора из Колумбийского университета. Коллекция ИВО стала лишь одной из граней куда большей проблемы.

Среди этих 1.3 миллионов томов были книги на которых стояли печати «из библиотеки такой-то» и книги без печатей; книги организаций которые снова начали работать после войны и книги организаций которые исчезли и не оставили наследников; книги из стран у которых с США были официальные договора о возвращении ценностей и из стран которые таких договоров с США не имели.

И главный вопрос над всем этим витал: кому принадлежат еврейские книги – странам происхождения или еврейскому народу? Если еврейскому народу – то кто уполномочен этот народ представлять? На дворе 1946, еврейского государства еще нет и неизвестно когда появится. В Комиссию по Еврейскому Культурному Восстановлению входили разные организации, в том числе солидные и всеми уважаемые. Она могла претендовать быть представительским органом, какую просьбу и направила американскому правительству. Эти переговоры затянулись до 1949 года.

ИВО хотел чтобы их дело рассматривали отдельно, как простой процесс возвращения владельцу его законной собственности. Но им не обломилось. И все же кое в чем Комиссия ИВО изрядно помогла. Эксперты из Комиссии занимали непримиримую позицию – никаких реституций в Польшу. С какой радости отправлять еврейские книги, манускрипты и ритуальные объекты в страну где выкошено 90% еврейского населения, а оставшиеся готовы уехать в чем стоят, лишь бы уехать? Центр еврейской жизни в Польше прекратил свое существование. Теперь у еврейской жизни новые центры – США и Палестина.

Госдепартамента поддержал позицию Комиссии, особенно принимая во внимание тот факт что польское правительство проявило примерно ноль интереса к возвращению этой категории ценности. Так что Польша как вариант отпала сама собой.

Но на востоке продолжал щелкать зубами Советский Союз. По состоянию на 1946 Вильно ставший Вильнюсом был столицей Литовской ССР и еще провел в составе СССР целый год до нападения Германии. Оффенбахское хранилище сотрудничало со всеми странами откуда были вывезены еврейские книги, в том числе с СССР, а почему собственно нет. Они уже успели вернуть в СССР сотни тысяч книг. В июне 1946 Оффенбах посетил советский офицер отвечавший за возвращение культурных ценностей и американские власти дали согласие на вывоз 760 ящиков книг – тех что Иоганн Поль и его команда награбили в еврейских библиотеках Киева и Одессы. Визиты этого офицера в Оффенбах не давали Максу Вайнрайху спокойно спать.

Однако к счастью для ИВО и лично Вайнрайха у США была временная политика – не признавать вхождения Литвы и других балтийских стран в состав СССР. Однако эта политика была временная и находилась на рассмотрении объединенного комитета штабов вооруженных сил. А пока она находилось на рассмотрении, оффенбахское хранилище сидело на книгах из Литвы, как еврейских, так и нееврейских и никому их не отдавало.

(Дальше всякие бюрократические перепитии, не хочу вас утомлять. Наверняка Макс Вайнрайх на этом заработал много седых волос. Кончилось тем что в атмосфере наступающей холодной войны политика США не признавать аннексию СССР балтийских стран из временной стала постоянной и было издано распоряжение не совершать никаких возвратов в Эстонию, Латвию и Литву).

В январе 1947 Макс Вайнрайх и его помощник Марки Увилер снова поехали в Вашингтон на прием к чиновникам госдепартамента. На этот раз у них было некое подобие волосатой лапы или по крайней мере «наш человек внутри» — Сеймур Помрензе. После демобилизации из армии он устроился на работу в Национальный Архив в Вашингтоне. Перед официальным приемом он провел с Вайнрайхом беседу, натаскал его что и как говорить, на что напирать. И вот, шестеренки и колесики бюрократической машины пришли в движение. 11 марта 1947 министерство обороны наконец разрешило американским военным властям в Германии выдать коллекцию ИВО для транспортировки в США. Эту передачу требовалось осуществлять через Библиотеку Конгресса, согласно политике военных властей отдавать награбленное немцами только правительственным органам, а не частным лицам, физическим или юридическим. Начальство Библиотеки Конгресса согласилось послать Сеймура Помрензе в командировку в Оффенбах, чтобы он руководил передачей. Итак, список назначенного к отправке:

.

21 июня 1947 года все это отплыло из Бремена в Нью Йорк на корабле Pioneer Cove. Помрензе написал в Нью Йорк своему брату Хаиму, а тот работал в компании «Манишевич» выпускавшей мацу, кошерное вино и всякие кошерные консервы. Хаим устроил так, что 420 ящиков будут храниться на складе фирмы Манишевич в Джерси-Сити и ИВО не придется за это платить.

Дрожащими руками Макс Вайнрайх вскрыл первый ящик. Ни он, ни его коллеги не праздновали – слишком многие погибли, слишком много всего было потеряно. Но из головы у него не шли слова Зелига Калмановича, записанные кем-то и сохраненные. «Немцы не смогут уничтожить все. А то, что они украли, у них заберут, когда закончится война». И тут Вайнрайх понял, что Зелиг Калманович действительно был пророком гетто Вильно.