Кто бы мог представить, что оставшиеся в Вильно еврейские книги сорок лет пролежат в костеле Святого Георгия построенном магнатами Радзивиллами, что католические святые будут взирать со стен на еврейские буквы. С 1949 по 1989 у этих сокровищ не было читателей, но им повезло: они избежали участи быть сданными в макулатуру во время бесчисленных советских кампаний борьбы со всем еврейским.

Своих сохранением эти книги были обязаны человеку по имени Антанас Ульпис, директору Книжной палаты Литовской ССР. Сама Книжная палата помещалась в бывшем монастыре кармелитов по соседству и использовала костел Святого Георгия как склад.

Ульпис был библиотекарем по призванию и велению души. Он с пиететом относился к любому печатному слову, независимо от языка и национальности автора. Он ездил по стране и спасал бесхозные книги – а их много образовалось в военное лихолетие. Он наведывался на фабрики переработки, рылся в кучах макулатуры, надеясь найти и спасти что-то ценное. По своему складу этот человек был побратимом евреев из бумажной бригады.

Зараза антисемитзма Антанаса Ульписа не коснулась. В своем родном городе Шауляе он регулярно работал с евреям над общим делом культуры и просвещения. В войну партизанил плечом к плечу с евреями в отряде где они составляли 29% бойцов. Когда он после войны был назначен директором Книжной Палаты, потребовалось мужество иного рода, но не меньшее. Евреев отовсюду увольняли, никуда не брали, а Антанас Ульпис брал – и на непоследние должности. Трое из его библиотекарей знали идиш и иврит.

Когда в июне 1949 был ликвидирован Еврейский музей, Книжная палата унаследовала его библиотеку. Он решил сохранить книги, полностью отдавая себе отчет в том как это опасно. СМИ и государственный аппарат недвусмысленно дали понять, что еврейская культура в любой форме – это антисоветская деятельность. Библиотеки получали инструкции изъять из обращения еврейскую литературу – и в оригиналах, и в переводах. Со страниц советских газет ядовитом потоком лилось «безродные космополиты», «низкопоклонство перед западом» и все это в сочетании с еврейскими фамилиями. Многие избавлялись от книг на идиш просто потому что было страшно. Причем это касалось не только частных лиц, но и государственных учреждений. Кому охота держать у себя крамолу с риском подвергнуться репрессиям. Например библиотека университета Вильнюса решила избавиться от десяти тысяч томов на иврите и на идиш и сдала их в макулатуру. Ушли бы эти книги на переработку если бы не Антанас Ульпис. Он их спас и сохранил для будущих поколений.

Вслед за университетом прошерстили свои архивные коллекции Исторически-революционный музей и Институт истории коммунистической партии. Они унаследовали часть архива Еврейского музея, а теперь решили выбросить эти документы на помойку. Ульпис не имел права на законных основаниях просить чтобы эти архивы передали Книжной Палате – в ведении Книжной Палаты были только печатные материалы, а не архивные документы. И тогда Ульпис сделал оригинальный финт ушами – убедил музейное начальство что архивы нужны ему для научной работы, для составления библиографического реестра всего что было издано на территории Литвы с 16-ого века.

Так же как Шмерке и Суцкеверу в 1942-1943 годах, Ульпису десять лет спустя нужно было место где это все тайно хранить. По закону хранить архивы ему было не положено, даже литовские, не говоря уже о еврейских. Он решил положить документы под кучи с книгами в костеле Святого Георга. Никто их там не увидит и не найдет.

До смерти Сталина в марте 1953 Ульпис ничего с этими материалами не делал, просто сохранял до лучших времен. Потом началась оттепель, а вместе с ней какие-то подвижки к возрождению еврейской культуры, пусть в очень куцах формах. Писателей и поэтов на идиш стали отпускать из лагерей, некоторые вернулись в Вильно. Появились любительские театры на идиш, по крайней мере в Вильно. Увидев на улице афиши на еврейском языке, Ульпис решил что можно составлять каталог еврейских книг которые у него хранились.

Он проинструктировал своих еврейских сотрудников, включая главного библиографа Соломона Курляндчика, посвятить Х часов каждую неделю сортировке еврейских книг по языку (идиш или иврит), типу издания (книга или газета/журнал) и месту издания (Литва или не Литва). К работе привлекли несколько десятков стариков-пенсионеров на добровольных началах. Дедушкам и бабушкам это нравилось – это давало им шанс читать книги к которым не было доступа у всех остальных советских евреев. В качестве награды разрешали брать книги на дом. Медленно но верно, тысячи томов перекочевывали из церкви на полке собрания Книжной Палаты. Между 1956 и 1965 в каталог внесли более двадцати тысяч наименований. Иногда кому-то из номенклатурных евреев вроде Аарона Вергелиса удавалось почитать какую-нибудь книгу, но для широкой публики коллекция оставалась закрытой.

Около 1960-го года Соломон Курляндчик обнаружил под кучей книг несколько коробок с архивными материалами. Чего там только не было – отчет об экспедиции по сбору фольклора, описания погромов в Украине в 1919, административные записи института подготовки казенных раввинов в Вильно, история караимов и…отчеты ERR. Курляднчик пошел к Ульпису с вопросами и получил ответ – это архив ИВО и мы все эти годы его хранили.

Курляндчик предложил составлять каталог этих материалов на добровольных началах, работая по вечерам. Ульпис согласился. Под носом у советских органов в литовской Книжной Палате некоторое время работал мини-НИИ иудаики. Ульпис шутил «когда-нибудь мне в вашем Израиле памятник поставят». Однако после очередного постановления сверху (не включать в общелитовскую библиографию издания на идиш и на иврите), эту работу пришлось свернуть.

В 1967 случилась вообще кафкианская история. В Вильнюс приехали два американских профессора и обратились в республиканское министерство культуры с просьбой пустить их в Книжную Палату. Они хотели изучать материалы о караимах и погромах. Но профессора не знали что КГБ сидит у них на хвосте с самого момента приземления в Шереметьево. Компетентые органы связались с министром культуры Литовской ССР и проинструктировали ничего американцам не давать. Тот, в свою очередь, позвонил ИО директора Книжной Палаты Соломону Курляндчику (Антанас Ульпис был в отпуске) и сказал: «приезжайте в министерство и объясните этим профессорам что Книжная Палата закрыта на ремонт». Профессора уехали несолоно хлебавши.

А после Шестидневной войны 1967-ого года всем известно что произошло. Советские евреи подняли головы, стали требовать. Распространять сам и тамиздат, изучать иврит в подпольных кружках, выходить на демонстрации. Еврейская культура снова стала врагом режима. Антанас Ульпис прикрыл всю активность до лучших времен. Однако дожить до этих времен ему не было суждено – в 1981 году он умер. Хотя Ульпис никогда не встречался с Авромом Суцкевером и Шмерке Кочергинским, можно с уверенностью назвать его последним из бумажной бригады.

Памятник Антанасу Ульпису не поставили, но в 2023 президент Литвы Гитанас Науседа открыл на здании ИВО в Нью Йорке мемориальную доску в память о нем. Уже сильно в 21-м веке журналист газеты Маарив разыскал сына Антанаса Ульписа и и взял у него интервью.