Воскресным утром 3 сентября 1939 года все радиоприемники Британских островов были настроены на Би-Би-Си. Затаив дыхания нация ждала пока дикторша закончит рассказывать рецепт пастушьего пирога. После короткой паузы, в 11 часов 15 минут, заговорил премьер министр Невилль Чемберлен. Довольно мрачным и торжественным тоном он объявил что британское правительство не получило свой ответ на ультиматум Берлину, сроки прошли и “следовательно, наша страна находится в состоянии войны с Германией”.

Хотя военной грозой в воздухе пахло уже давно, собственно объявление войны привело всех в шок. По всему земному шару куда-то двигались люди и товары. У миллионов людей планы пошли лесом и эти планы пришлось срочно корректировать. Застрявшие в чужих странах экспаты заторопились домой.

“Королева Мэри” была в море на момент объявления войны. 30 августа она вышла по своему обычному маршруту из Саутхэмптона в Нью Йорк. Это станет ее последним пассажирским рейском надолго. Следующие шесть лет “Королева Мэри” будет транспортом для солдат. Но в тот последний “гражданский” рейс в Америку уехал на “Королеве Мэри” Альберт Эйнштейн с супругой.

В тот же день когда была объявлена война погибли первые моряки и стюардессы английского торгово-пассажирского флота. В тот же день, 3 сентября немецкая подлодка торпедировала принадлежавший английской Donaldson Line корабль “Атения” в ста милях к западу от западного побережья Ирландии. Сначала торпидировали, а потом всплыли чтобы добить еще живых из пулеметов. Три четверти пассажиров на “Атении” женщинами с детьми, среди них немало американок. “Атения” утонула, погибло 118 человек, включая четырнадцать моряков и пять стюардесс. Нападение на “Атению” было прямым нарушением англо-немецких соглашений 1935 года об ограничении использования подлодок.

Когда 4 сентября 1939 года “Королева Мэри” пришвартовалась в Нью Йорке, ей было велено там остаться до следующего распоряжения. Рядом стояла “Нормандия” с точно таким же распоряжением от своего адмиралтейства. После того как пассажире сошли, Эдит Сауэрбаттс и ее коллеги за ними последовали – им было приказано отправиться домой на другом судне. На “Королеве Мэри” уже работали маляры, перекрашивая ее в серо-стальной цвет. Команды осталось минимум – только довести судно до английских берегов когда дата обратного рейса будет назначена. А стюардесс посадили на небольшой и до отказа забитый корабль под названием “Жоржик”.

“Жоржик” тоже покрасили в серо-стальной цвет (очевидно считалось что так судно менее заметно с воздуха). Он казался маленьким, тесным и обшарпанным по сравнению с великолепной “Королевой Мэри”. Ну как-то всех по койкам рассовали. Эдит делила каюту с еще тремя стюардессами и одна из них имела привычку обильно поливать свой горячий утренний чай виски, а в каюте не было окон. “Жоржик” шел один, не в составе вооруженного конвоя, поэтому петлял как заяц, пытаясь ускользнуть от немецких подлодок. Постоянно проводились учения на тему “все садимся в шлюпки”, спасательные жилеты и противогазы всех обязали иметь при себе. Эдит везде носила с собой сумку со всякими полезными мелочами вроде бинтов, ваты, фляжки с вездесущим виски и аспирина. Деньги (чаевые с “Королевы Мэри”) она зашила в пояс для чулок. Туда же отправилась неоткрытая бутылочка духов “Фруфру Гардения”, подарок от какой-то американки. Эту бутылочку Эдит потом много лет хранила.

У всех на уме было одно – неиллюзорная возможность найти последнее пристанище на дне морском. Резко выросла посещаемость воскресной церковной службы – по сравнению с мирным временем. Собравшиеся пели гимн Nearer, my God, to Thee, тот самый который напоследок играл оркестр Титаника. Напряжение нарастало по мере того как “Жоржик” приближался к западному берегу Ирландии – это были любимые “охотничьи угодья” Кригсмарине. Но все обошлось. Корабль вошел в Темзу и доплыл до правильного дока. Все было темным и притихшим, в отличии от шумного, сверкающего огнями Нью Йорка. Появился маленький катер с притушенными огнями и оттуда в мегафон спросили –”Вы кто?”. “Жоржик из Нью-Йорка” – ответили с мостика. Вот и все формальности. Стюардессы с “Королевы Мэри” разъехались по домам. Из воспоминаний Эдит Сауэрбаттс “Я признаю что чувствовала себя очень подавленной когда вылезала из такси у калитки ведущей в палисадник моего дома пасмурным сентябрьским днем. Более двух лет я была членом команды “Королевы Мэри”. Я чувствовала что моя жизнь никогда больше не будет прежней и оказалась права”.

Эдит и ее сестре Дороти пришлось вернуться на сушу и поселиться в доме с матерью. Обе устроились на секретарскую работу. Эдит узнала что ее членство в профсоюзе моряков торгового флота дает ей право на “деньги за вредность”, пересечение Атлантики во время войны. 16 шиллингов. На 16 шиллингов можно было купить продуктов на трех женщин на неделю.

Тем временем тот корабль где Эдит навсегда оставила частичку своей души, “Королева Мэри”, лишилась всей своей роскошной начинки, получила вооружение, полностью перекрасилась в военный транспорт – и была в этом качестве необычайно ценной, поскольку могла развить скорость больше чем любая немецкая субмарина. Немцы прозвали ее “серым призраком”. Она возила солдат и снаряжение на все театры в Европе и на Ближнем Востоке. Гитлер предложил щедрую премию и Железный Крест любому командиру подлодки которому удастся ее потопить. Награда героя так и не нашла, однако один раз “Королева Мэри” едва избежала участи быть потопленной. Немецкое радио объявило что английское судно “Королева Мэри” везущее американских солдат затонуло у берегов Бразилии. Но они выдали желаемое за действительное. На самом деле случилось вот что. Молодой американский дипломат Джон Хубнер обнаружил что компания Сименс заказала себе очень большой радиопередатчик. Хубнер уговорил бразильскую полицию круглосуточно следить за магазином Сименс. Немец который пришел за передатчиком был арестован и допрошен. Он раскололся и назвал своих сообщников, а так же рассказал где находится пронемецкая радиостанция в горах над Рио де Жанейро. Радиостанцию накрыли как раз когда она передавала маршрут “Королевы Мэри” немецким подлодкам. “Королева Мэри” действительно шла к берегам Бразилии за горючим и снаряжением. Цель была слишком крупная и вкусная и сохранить маршрут втайне от немецких агентов не удалось. Обнаружение радиостанции спасло “Королеву Мэри” от потопления буквально в последний момент. Немцы были настолько уверены в успехи операции что уже раззвонили о нем по радио. “Королева Мэри” осталась в строю до конца войны. Вместе с “Королевой Элизабет” они перевезли более миллиона солдат армий союзников.

К лету 1940-ого года немецкая армия заняла большую часть Европы и Франция пала. В небе над Англией королевские ВВС отчаянно отбивались от люфтваффе. Немцы получили доступ к портам на Атлантике и теперь их подлодки регулярно выходили из этих портов на охоту.

Существовал вполне обоснованный страх перед наземным вторжением немецких войск на Британские острова. Из за этого и из за постоянных бомбежек больших городов в обществе возник запрос на эвакуацию детей. В июне 1940 было создано Бюро Приема Детей Заграницей (английская аббревиатура CORB) задачей которой стала эвакуация английских детей в доминионы – Канаду, Австралию, Новую Зеландию и Южную Африку. За первую неделю на 20000 мест было подано 210000 заявок. Старались давать приоритет детям из мест, наиболее пострадавших от налетов немецкой авиации. Несложно представить себе эмоции родителей – при всей английской сдержанности. Часто можно было видеть колонны младших школьников идущих по вокзальным платформам, у каждого и каждой рюкзак или чемоданчик, а через плечо неизменный противогаз.

В июне 1940 Эдит Сауэрбаттс поступила в CORB на работу. Она была компетентным администратором и имела уникальный опыт сопровождения детей без родителей в морских плаваниях. Она знала, как работают иммиграционные системы в Канаде, США и Австралии. Ей поручили искать подходящих мужчин и женщин для сопровождения детей в эвакуационных рейсах. Лондон в то время нещадно бомбили, но команда CORB работала ни на страх, а на совесть, иногда даже ночевали в офисе.

Пересекать Атлантику было рискованным делом, даже для детей. 29 августа 1940 из Ливерпуля ушло эвакуационное судно “Волендам”. На борту 320 детей несколько десятков сопровождающих. На второй день плавания в “Волендам” попала немецкая торпеда у берегов ирландской провнции Донегал. Им очень повезло. Еще не успели отплыть далеко от берега, море было спокойным и всех удалось эвакуировать в спасательных шлюпках.

А вот коралблю “Город Бенарес” не повезло. В сентябре 1940 Эдит Сауэрбаттс отправилась в Ливерпуль готовить к эвакуации в Канаду 90 человек детей. Они должны были плыть на “Городе Бенарес”. В обязанности Эдит входило организовать последние медицинские проверки детей перед плаванием, проверить документы и вообще “взять на контроль”. Универмаг “Маркс и Спенсер” выдал каждому ребенку полный гардероб теплых вещей – это считалось выполнением патриотического долга. Один мальчик, пятилетний Леонард Гриммонд наблевал Эдит на пальто – но разве можно сердиться на ребенка в такой ситуации. Эдит и не сердилась. Там же Эдит наткнулась на свою старую приятельницу, миссис Уатмор, которая служила на “Королеве Мэри” заведующей баней. На “Городе Бенаресе” миссис Уатмор должна была заведовать бельевым складом и прачечной.

13 сентября “Город Бенарес” ушел из Ливерпуля в составе охраняемого конвоя из девятнадцати кораблей. В шестистах милях от английских берегов военные суда ушли встречать другой конвой, направлялвшийся в Европу. “Город Бенарес” остался один. Поздно вечером 17 сентября 1940 его торпедировала немецкая подлодка. Море было неспокойным, было очень холодно. За двадцать минут “Город Бенарес затонул”. Большинство детей погибло сразу.

Сначала считалось что из 90 детей спаслось три мальчика и три девочки. Через восемь дней(!) с самолета обнаружили еще одну шлюпку. Там спаслись учительница музыки, католический священник и шесть мальчишек. Когда новость об этой ужасной трагедии стала достоянием гласности, с эвакуацией детей по морю решили завязать. Родители решили что лучше погибнуть вместе с детьми под бомбами чем подвергать их таким опасностям.

История с потоплением “Города Бенареса” вызвала международный резонанс и всеобщее возмущение. Эта трагедия очень повлияла на Хеди Ламар, которая бежала из Австрии от зануды-мужа и угрозы национал-социализма. Она пересекла Атлантику на судне “Нормандия” и произвела фурор в Голливуде. Хеди была еврейкой и к осени 1940 ее мать Труда тоже покинула Австрию и зависла в Лондоне в ожидании визы в США. Страх за мать, опасение что и она найдет свой конец на дне Атлантики, как злосчастные дети с “Бенареса”, разбудили в Хеди изобретателя. Она спелась со своим другом и соседом, композитором Джорджем Антейлом. У обоих были личные мотивы помогать антигитлеровской коалиции выиграть войну – Хеди тревожилась за мать, а Джордж потерял любимого брата. Генри Антрейл, дипкурьер, погиб в июне 1940 когда его самолет сбили над Балтийским морем.

Они изобрели способ избежать глушения, того самого которое сбивало с курса торпеды. Манипулируя радиочастотами с рандомным интервалом, их система давала возможность наладить безопасный канал связи, который невозможно было глушить и прослушивать извне. Джордж и Хеди запатентовали свое изобретение в 1941 и принесли его на флот, на тогда его положили на полку, не найдя практического применения. Хеди поехала в пропагандистское турне по США, продавала военные облигации и напродавала на 25 миллионов долларов (343 миллиона на современные деньги). Ее мать благополучно добралась до США и у нее поселилась.

Изобретение Джорджа и Хеди надолго обогнало свое время, но уже во время кубинского кризиса в начале 1960-ых их система была установлена на кораблях ВМФ США. Потом у нее было много разных военных применений и технология “связь с расширенным спектром” легла в основу цифровой революции – факсов, сотовых телефонов и беспроводного интернета. Джорджу и Хеди повезло – они получили прижизненное признание, а Хеди стала первой женщиной получившей награду “Оскар для изобретателей”.

Пересекать Атлантику на пассажирском судне с потушенными огнями во время второй мировой войны было тем еще удовольствием. Для гражданских лиц которых война застала на не том континенте было очень трудно купить билет, кораблям приходилось петлять, что существенно удлиняло маршрут.

Показательная история произошла с писательницей и правозащитницей и вообще интересной личностью Нэнси Кунар, правнучкой основателя компании морских перевозок. (Муза Алдоса Хаксли, Эзры Паунда и Луи Арагона не могла не быть интересной личностью). Момент падения Франции в 1940 застал Нэнси на судне огибающим Мыс Горн. Нэнси была человек уникальный, не вписывающийся ни в какие рамки. Семья от нее давно отказалась. И она решила – раз в Лондоне война, то я туда вернусь. Вернуться у нее заняло почти год по маршруту Чили-Мексика-Куба-Нью-Йорк и морем из Нью-Йорка домой.

Нэнси много писала на социальные темы – про афроамериканцев, про гражданскую войну в Испании, про беженцев от Франко интернированных во Франции. По прибытии в Нью Йорк она не могла сойти на берег потому что у нее не было американской транзитной визы, но ей разрешили пожить на Эллис Айленде, в ожидании судна в Европу. Тогда Эллис Айленд все еще действовал как приемный центр для иммигрантов. Там Нэнси познакомилась с китайскими писателем который чем-то прогневал Чан Кай Ши и депортация грозила ему смертью. Нэнси обзванивала своих влиятельных американских друзей, умасливала иммиграционных чиновников – и добилась чтобы писателю разрешили остаться. Когда она наконец отчалила, американские власти вздохнули с облегчением. Нэнси была отчаянной скандалисткой во всем касалось человеческого достоинства, не прятала своих отношений с чернокожим джазовым пианистом Генри Краудером и собирала деньги на адвокатов для жертв системы, вроде “парней из Скотсборо”.

Корабль на котором Нэнси плыла в Глазго шел в составе большого хорошо охраняемого конвоя. Никто не знал, но на судне “Принц Уэльский” плыл Уинстон Черчилль – возвращался с секретной встречи с Рузвельтом. Нэнси вела подробный дневник своего трансатлантического путешествия, которое продолжалось с 31 июля по 21 августа 1941. Из за военных ограничений на палубе было запрещено курить, в каюте особо не покуришь и привыкшая постоянно дымить Нэнси очень страдала. Из Глазго она вернулась в Лондон. (В книге этого нет, но просто интересно. Нэнси Кунар первой в Европе (по крайней мере в высшем свете) стала носить этническую бижутерию – африканские мотивы, изделия из дерева, кости, раковин и т.д. Сейчас этим конечно никого не удивишь, но во времена молодости Нэнси это было как носить ожерелье из рулонов туалетной бумаги и ходить с ситом на голове. Но Нэнси было нипочем. Это мой стиль, кому не нравится – ваши проблемы).

К лету 1944 на британских верфях работали около 13000 женщин, именно по рабочим специальностям, вроде американской клепальщицы Рози. Вступление в войну США после Перл Харбора радикально изменило театр военных действий в Европе и на Атлантике. Раньше “Королева Мэри” и “Королева Элизабет” возили солдат из Австралии, но с 1942 они начали ходить через Атлантику и возить солдат и технику. Ближе к дате высадки в Нормандии эти корабли стали возить по 15000 человек. На одном рейсе привезли 16500 человек и это остается абсолютным рекордом. Всего “Королева Мэри” и “Королева Елизавета” совершили больше тридцати рейсов каждый возя в Европу солдат и забирая обратно немецких и итальянских военнопленных. Кухня работала круглые сутки, ели по расписанию основанному на фамилиях в алфавитном порядке. Солдаты проводили время за карточными играми, хотя в теории играть на деньги запрещалось. Если среди пассажирок были женщины, в основном из Женского вспомогательного корпуса армии США, то их держали в особом отсеке, отдельно от мужчин. Курить на палубе по прежнему запрещалось. Три раза “Королева Мэри” возила в США Уинстона Черчилля беседовать с Рузвельтом. В каютах запрещалось зажигать открытый огонь, но для премьера сделали исключение и он мог курить свои сигары. В списке пассажиров премьер министр значился как “полковник Уорден”.

В начале лета 1944, когда союзники готовились высаживаться в Европе, одна женщина застряла на неправильном берегу Атлантического океана. Она была готова на все чтобы исполнить своей профессиональный долг военного журналиста – увидеть высадку собственными глазами и описать. Звали эту женщину Марта Геллхорн. Она уже была опытная – писала репортажи из нацисткой Германии, из охваченной гражданской войной Испании, из Лондона под бомбежками. Она сотрудничала со многими серьезными американскими изданиями включая “Коллиер”, где так же работал ее муж, Эрнст Хеммингуэй. Жили они на Кубе. Естественно, Марта должна была добраться до Англии чтобы иметь хоть какой-то шанс засвидетельствовать историческое событие, но ее опции были очень ограничены.

Находчивая Марта умудрилась договориться с капитаном судна, которое шло в Ливерпуль с грузом, внимание, динамита. Команда была целиком норвежская, только капитан и его первый помощник могли объясниться по-английски, но с большим скрипом. Долгие восемнадцать дней Марте практически было не с кем словом перекинуться. На этом судне не было даже спасательных шлюпок – всем было ясно, что с таким грузом весь корабль просто взорвется как огненный шар, в случае малейшей аварии. Еда была ужасная, ни курева, ни алкоголя.

Когда Марта добралась до английских берегов, выяснилось, что английское правительство не собирается выдавать ей удостоверение представителя прессы и не пустит в группу из более пятисот писателей, радиожурналистов и фотографов, которыми официально разрешили высаживаться в Европе вместе с войсками. Потому, что гладиолус потому, что женщина. Судьба, казалось, специально издевалась над Мартой – от журнала Коллиер писать репортажи о высадке союзных войск был командирован ее все еще муж Эрнст Хеммингуэй, с которым они к тому времени вдрызг разругались. Но Марта Геллхорн была не из тех, кто смиряется перед обстоятельствами. Она зайцем пробралась на госпитальное судно, спряталась в туалете, пока судно не вышло в открытое море, а потом переоделась в униформу медсестры и смешалась с коллективом. И оказалась полезной – Марта была дочерью хирурга, знала немецкий и французский языки и вообще знала, что делать. Для высадки на берега Нормандии сформировали группу из ста тысяч человек и тридцати тысяч единиц техники на сотнях кораблей и прочих плавсредств. Сопровождали эту флотилию девять госпитальных судов. На судне, на котором спряталась Марта, команда была английская, а врачи и сестры – американцы. Скоро начали поступать раненые, свои и вражеские, а потом ручеек превратился в поток. Марта вместе со всеми бегала по отмели, таскала носилки, грузила раненых в шлюпки – и запоминала все, что видела и слышала. Репортаж получился о-го-го. Под завязку наполненный ранеными корабль вернулся к английским берегам. Их разобрали по госпиталям, а Марта снова переоделась, выскользнула на берег и села на поезд в Лондон. Там ее арестовала военная полиция. Из кутузки удалось сбежать и уже на следующий день Марта летела в Италию –на следующее задание.

Одна только компания морских перевозок Кунар перевезла за время войны 2.43 миллиона человек и девять тонн грузов. Уинстон Черчилль в одной из речей сказал, что без тоннажа “Королевы Мэри”, “Королевы Елизаветы” и “Аквитании” война продолжалась бы еще год. В марте 1946 он уже не таясь ни от кого поплыл на “Королеве Елизавете” в США выступать в городе Фултон, Миссури – и именно там произнес свою историческую речь про железный занавес.