Началось все с курсов «ученых акушерок». Когда эти курсы открылись в 1872 в Петербурге, туда приняли четырех евреек – из 89 курсисток. Эти первые выпускницы (не только еврейки, весь курс) так прекрасно работали и заслужили столько благодарностей и похвал от местных властей (земств, управ и т.д.), что в 1876 было решено увеличить срок обучения до пяти лет и добавить общую научную подготовку и клиническое обучение сверх акушерства. Курсы получили новое название – женские врачебные. К тому времени еврейки составляли четверть(!) курсисток.

Однако продолжался этот праздник недолго. В 1882 на курсы перестали принимать новых студенток. В 1887 они были закрыты, став жертвой общего закручивания гаек и наступления государства на академическую свободу, которые последовали за убийством царя Александра Второго и воцарением его сына. Женское медицинское образование не возродилось в России до 1897 года, когда в Петербурге был основан Женский Медицинский Институт и евреек туда принимали по процентной норме три процента.

Но за свою короткую жизнь женские врачебные курсы выпустили целую плеяду ярких звезд и в абсолютных цифрах – больше женщин-врачей чем где бы то ни было в Европе. К началу двадцатого века в государственном реестре врачей значилось 740 женщин, из них по крайней мере двести евреек. В 1889 среди врачей мужчин было 13.4% евреев, а среди женщин-врачей евреек было 24% и это при том что евреи составляли 4% населения Российской империи.

1860-ые стали в общественном пространстве России десятилетием «женского вопроса». Сторонники реформ одобряли стремление женщин к высшему образованию и равноправию в то время как реакционеры высказывали опасения что это отвлечет женщин от их главное обязанностей быть женойколи и мамойваси и обрушит общественной порядок. Пока в прессе шли эти дебаты, общая атмосфера оттепели, ослабления контроля государство над академической сферой расширили образовательные возможности для женщин. Среди профессуры женщины нашли немало союзников и сторонников. Но, как часто бывает в России, быстро закрутили гайки. Правительство испугалось студенческих волнений и сочло что присутствие женщин в университетских аудиториях сделает студентов более буйными и неуправляемыми.

Поток девушек, желающих получить образование, отправился заграницу, в основном во Францию и Швейцарию. В высоких кабинетах спохватились – опять плохо, кто знает какие крамольные идеи они из Европы привезут.

В 1870-е годы в столицах и губернских городах стали появляться высшие женские курсы. Таким образом правительство пыталось перекрыть поток девушек отправляющихся на учебу заграницу. Курсы функционировали как университет. Там были вступительные экзамены, а преподавательский состав набирался из университетских профессоров. Но в отличии от мужчин-выпускников университетов, выпускницы ВЖК не получали рабочих мест соответствующих своему высшему образованию. Большинство становились учительницами. Но большинство учительских мест были в государственных гимназиях и земских школах и таким образом оставались закрытыми для евреек. На этом фоне медицина стала для последних особо привлекательной.

Женщины издавна практиковали повивальное дело и это стало для них «мостиком» в профессиональную медицину. Попытки обучать повитух медицине и готоврить акушеров начались во времена Екатерины Второй. Но дело шло туго. Накануне революции на всю огромную страну было всего шесть тысяч дипломированных акушерок и еврейки составляли треть(!) от этого количества.

Вообще в Российской империи не хватало врачей абсолютно всех специальностей и это подвигло правительства последних Романовых закрыть глаза на еврейство какого-то числа абитуриентов. Иначе говоря еврею было легче поступить на медицинский факультет чем на любой другой (но все равно тяжело). Медико-Хирургическая Академия в Петербурге почти весь девятнадцатый век держала первенство по проценту евреев среди студентов среди всех высших учебных заведений России. (Ее закончил например Яков Выгодский, папа Сашеньки из «Дороги» которая уходит вдаль). Но с рабочими местами тут была та же истории – государственную должность еврей получить не мог, если не крестился.

За восемь лет существования женских врачебных курсов в Петербурге их закончило 189 евреек. У подавляющего большинства отцы принадлежали к мещанскому или купеческому сословию. Шесть выпускниц было дочерьми врачей. От абитуриенток требовалось свидетельство об окончании гимназии (или сдачи экзаменов экстерном), письменное разрешение от родителей или мужа (непонятно что делать если девушка была сиротой), свидетельство о благонадежности из полиции и доказательство что есть средства платить в Петербурге за жилье (либо письмо от семьи которая приняла девушку на постой). Злые языки говорили что девушки поступают на курсы что «поймать хорошего мужа», но статистика это опровергает. За все время существования курсов вышло замуж во время учебы 16% христианок-курсисток, а евреек вдвое меньше – 8%. Примечательно что принимали на курсы с двадцати лет – считалось что до этого еще есть шанс выйти замуж и выбросить глупости из головы (юношей в университеты принимали с 17 лет).

В вечной борьбе с крамольными идеями начальство женских врачебных курсов строго регламентировало жизнь студенток. От них требовалось соблюдать тишину в аудиториях, регламентировался цвет и крой одежды, запрещалось курить и коротко стричься. Под строжайшим запретом было общение с мужчинами-студентами. Евреек всегда были готовы обвинить в занятиях революционной деятельностью. Но если честно, академическая программа там была такая что у курсисток едва оставалось время на сон. Курсистки первогодки проводили дни в лекционных залах, а вечера в лабораториях. С каждым годом рос список предметов и количество часов практических занятий. Если курсистка была стеснена в средствах (а таких было немало), ее рацион состоял из хлеба и чая, да и петербургский климат доставлял. За первые восемь лет существования курсов умерло тридцать курсисток, совсем юных девушек (27 неевреек и три еврейки) – туберкулез, тиф, самоубийства. (Вспомним Ольгу Ульянову, тоже петербургскую курсистку умершую от тифа. Не знаю насколько семья ей помогала, может ей просто никто не рассказал что в Петербурге нельзя пить сырой воды).

Еврейская пресса на всех языках (русский, идиш и иврит) писала об этих девушках исключительно позитивно. Ведь они жили принципами аскалы – светское образование, аккультурация в нееврейское общество («будь евреем дома и человеком на улице»), служение обществу.

На фото нагрудный знак «Женщина-врач» который выдавался после того, как курсистка проходила все испытания. Это было совсем не лишнее. Без такого знака, все принимали женщину за сиделку.