Наконец, собралась подробно написать о Шарлотте Бельгийской, в замужестве императрице Мексики.

Взглянуть на эту историю через фем-оптику, посмотреть как гендерные рамки второй половины девятнадцатого века отрезали Шарлотту от того, чем она хотела и сумела бы заниматься – быть правящей императрицей. Парадоксальным образом, гендерные рамки девятнадцатого века, особенно его второй половины, были жестче, чем в восемнадцатом. Я не знаю причин этого отката, возможно Европа сама испугалась идей просвещения и французской революции. (Кстати, в Штатах, бывших интеллектуальными задворками Европы, было тоже самое. По сравнению с восемнадцатым веком американки материально жили лучше, но имели меньше свобод и их жизни были в более жестких рамках гендерных ожиданий). И если семнадцатый и восемнадцатый век подарили нам целую авоську правящих королев и императриц (Елизавета Петровна, Екатерина Вторая, Мария Терезия, Христина Шведская, первая королева именно Великобритании Анна, ее сестра Мэри), то в девятнадцатом веке только Виктория и Вильгельмина Голландская, которым просто династически повезло, не было альтернативы в лице мужчины, даже самого плохонького. Но кроме фем-оптики тут есть еще аспект – как постепенно надламывается психика, не выдерживая бесконечного вранья и череды предательств. Я пишу об этом потому, что узнаЮ в Шарлотте себя, у меня бывают приступы с тихой истерикой на тему “мне все врут, меня все обманывают”. У меня, конечно, по куда более ничтожным поводам, чем у Шарлотты, но механизм тот же.

Насчет диалогов. Я там понятно, не присутствовала, но реконструировала диалоги по источникам (дневникам и письмам), чтобы вам было интереснее читать.

Для начала, я вставлю сюда параграф про отца Шарлотты, первого бельгийского короля, Леопольда Первого. Это важно, потому что проливает свет на то, почему Шарлотта была у отца любимым ребенком, несмотря на наличие еще двух сыновей. Я написала его, как примечание к переводу книги “Призрак короля Леопольда”, про Леопольда Второго.

У Хохшильда Леопольд-отец предстает сухарем и педантом, но был таким не всегда. С 1799 по 1814 (с небольшими перерывами) он служил в русской армии. Отличился под Кульмом и Лейпцигом (европейский поход русской армии с целью добить Наполеона), лично водил солдат в атаку, за одно сражение получил орден св. Георгия, за другое – золотую шпагу с алмазами. Находясь на русской службе он даже выучил русский язык, хотя от офицера-иностранца это совсем не требовалось.

В первый брак Леопольд вступил по большой и взаимной любви. Его избранницей стала принцесса Уэльская Шарлотта, которая должна была наследовать своему деду-королю и папе-регенту. Леопольд помог Шарлотте остаться в Англии откуда отец ее активно выживал замуж лишь бы куда – разумная, добрая, обаятельная принцесса, к тому же молодая красавица, была невероятно популярна в народе на фоне безумного короля и абсолютно морально разложившегося и отвратительного на вид регента. Разрешения заключить брак им еще пришлось долго добиваться. Леопольд и Шарлотта провели вместе полтора счастливых года в Англии, их часто видели вдвоем собирающими цветы. Но Шарлотта трагически погибла в родах вместе с ребенком и на этом семейное счастье Леопольда закончилось.

Во второй брак он вступил исключительно ради того чтобы занять бельгийский трон и исключительно потому что такое условие ему поставили. Он не был первым рассматриваемым кандидатом на эту должность и стал им только потому что другие кандидаты по разным причинам отсеялись. Консервативной католической общественности Бельгии не нравилось что Леопольд лютеранин и масон. Ему поставили условие – перейти в католичество и жениться на принцессе из дома Бурбонов.

Теперь про нашу героиню, названную в честь трагически погибшей и любимой первой жены своего отца.

Шарлотта родилась 7 июня 1840 года в замке Лакен, королевской резиденции близ Брюсселя. По решению отца Шарлотта получала такое же образование как братья (кроме военной подготовки). В Европе были принцессы которых не учили ничему кроме как вышивать, рисовать акварелью и элегатнтно падать в обморок. Но это было не про Шарлотту. В 12 лет она читала Плутарха. Ее учили географии, философии, азам экономики и политики. Еще не став подростком, она уже говорила и читала на четырех языках – английском, французском, немецком и итальянском. Отец регулярно гулял с ней по паркам вокруг Лакена и разговаривал с ней на свои профессиональные темы, учил думать. С сыновьями он так не гулял. Старший, между прочим наследник, будущий Леопольд Второй, если хотел поговорить с отцом – был вынужден общаться к нему через секретаря. Это создало парадокс – компететного монарха в теле девушки. И еще отец учил Шарлотту что эмоции – это слабость, это роскошь для простых людей, но не для царствующих особ. Шарлотта была похожа на двигатель автомобиля, который работает пока тормоза зажали колеса. Бензин сжигается, колеса прокручиваются, но никто никуда не едет. Возможно Леопольд сам не осознавал что вырастил из дочери короля, а жить ей предстояло в мире где не позволят быть никем кроме как королевой-консортом. Шарлотта выросла очень серьезной, в чем-то высокомерной и глубоко религиозной. Она не ждала от жизни влюбленности и бабочек в животе. Она не хотела любить своего будущего мужа – она хотела через него править, раз уж самой не дают. Партнера, с которым вместе строить империю. В шестнадцать лет на европейском монархическом брачном рынке она считалась трудной. Да, красивая – высокая, темноволосая, зеленые глаза, скульптурно правильные черты. Но ее интеллект и отказ смотреть в рот и восхищаться всякой ерундой только потому, что говорит поклонник – отпугивали. Она отказала сначала португальскому наследнику, потом саксонскому.

И тут нарисовался младший брат австро-венгерского императора Франца-Иосифа – Фердинанд Максимиллиан, для друзей просто Макс. Дальнейшие события покажут, что по характеру и устремлениям Шарлотте подходил как раз Франц-Иосиф, человек долга перед страной и монархией, такой же эмоционально зажатый. Но Франц-Иосиф был уже занят. А Макс был рок-звездой своего времени. Он был либеральный, приятный в общении, любил искусство и обожал флотскую службу. Он писал стихи и строил прекрасные замки. Макс был невероятно популярен в Вене, потому что искренне улыбался, а у его брата-императора годами улыбки на лице не видели, он с молодости культивировал в себе суровость, может боялся, что иначе не будут серьезно воспринимать. В 1856 Макс приехал в Брюссель. Он искал жену – чего греха таить – с хорошим приданым, успел поистратиться. Когда Шарлотта познакомилась с Максом, она решила, что из него можно слепить достойного монарха. Он же Габсбург. Шарлотта прикинула, подсчитала и решила, что ее богатое приданое и ее мозги в сочетании с именем Габсбург и умением Макса располагать к себе людей – сделают их настоящей королевской парой.

Они обвенчались в июле 1857. Шарлотте было семнадцать, Максу 25. Они триумфально приехали в Вену и тут началось ее соперничество с женой брата мужа – с императрицей Елизаветой (Сисси). К тому времени Сисси поняла, что ей ненавистно все, что связано с обязанностями императрицы – двор, этикет, протокол, общение с нужными людьми. А вот Шарлотте это все безумно нравилось. Она знала, в каком порядке рассадить послов на государственном обеде, кто кому должен кланяться, даже ее немецкий язык был более правильным, чем у Сисси (Сисси баварский диалект мешал). Придворные удивлялись – ну как так? Почему императрица не хочет заниматься своими обязанностями, а ее невестке это блестяще удается? Эти две женщины действительно были полной противоположностью. Для Сисси ее красота была главным делом жизни, идолом на службу которому она поставила все остальное. Шарлотте у зеркала было скучно. Ей было интересно в библиотеке, у карты будущих колоний (это у нее было общее с братом Леопольдом, он тоже с детства интересовался). Сисси прозвала Шарлотту “гувернанткой”, а Шарлотта смотрела на Сисси как нечто зря коптящее небо. Но у Сисси было одно преимущество. Главную обязанность императрицы она все-таки исполнила – родила наследника. У Шарлотты в графе “дети” стоял прочерк, в детской было перманенто тихо и эта тишина ранила больнее, чем любые сиссины подколки. По контрасту с перфекционизмом Шарлотты бунт Сисси выглядел как выходки капризной избалованной девочки. Железобетнная Софи Баварская, свекровь обеих женщин, добившаяся трона для сына тем, что давила на слабовольного мужа, почувствовала родную душу в Шарлотте и стала ее хвалить специально, чтобы сделать Сисси больно. За Софи естественно стал повторять весь двор – “Посмотрите на Шарлотту, вот как должна себя вести императрица”. Письма Шарлотты отцу изобилуют шпильками в адрес Сисси. Шарлотта чувствовала особую горечь, горечь компетентного специалиста, который видит, что на решающую должность посадили нечто абсолютно профнепригодное. Шарлотте отчаянно было нужна своя корона, чтобы показать как надо быть императрицей. Но Вене она была политически никто, жена младшего брата. Она должна была идти за Сисси во всех процессиях, приседать перед ней в реверансе. Для гордой Шарлотты это было ежедневным унижением. Она стала капать на мозги мужу – поехали отсюда, я больше не могу. Тут отыскался неожиданный союзник в лице императора. Чтобы популярный у населения брат не мозолил глаза, Франц-Иосиф решил спровадить Макса на должность вице-короля (наместника) Венето-Ломбардии. К тому времени итальянцы ненавидели австрийское правление и хотели независимости. Макс и Шарлотта переехали в Милан и два года честно старались. Вернее Макс старался чтобы его все любили, а Шарлотта старалась управлять. Она полностью вовлеклась в это дело – инспектировала больницы, принимала парады, выучила местный диалект. Не помогло. Итальянцы не хотели австрийцев у власти, никаких. В Вене Франц-Иосиф решил что брат заигрался в либерализм и отобрал у него все должности и воинские звания. Макс и Шарлотта стали практически частными лицами и отправились в почетную ссылку, в замок Мирамар на побережье Адриатического моря.

Макса все устраивало. Он занимался дизайном сада и коллекционировал картины. Ему было нормально иметь гарантированный доход и предаваться своим хобби. Но для Шарлотты Мирамар стал тюрьмой. У нее ни было ни ребенка, ни трона, ни настоящего дела. Только белый замок на обрыве над морем и муж который бегал за бабочками. За сдержанными строками в письмах отцу видно отчаяние человека которому некуда себя деть. Именно в этот момент в дверь постучал дьявол с искушением подмышкой. Дьявола звали Наполеон Третий.

Наполеон Третий был, что называется, the man with the plan. План поражает своей абсурдностью – составить конкуренцию США на континенте, основать в северной Америке подконтрольную империю и обогащаться добываемым серебром. Он таки направил свои войска в Мексику под предлогом взымания неуплаченных французским инвесторам долгов. Французы удерживали несколько крупных городов, но управлять Мексикой прямо Наполеон Третий по разным причинам не мог. Ему нужна была марионетка, принц из древнего католического рода, которого можно было бы посадить на мексиканский трон чтобы придать своим военным авантюрам флер легитимности и респектабельности. В 1861 французские дипломаты явились в Мирамар с предложением. Они врали на голубом глазу что мексиканский народ спит и видит как монарх осчастливит его своим мудрым управлением. Максимиллиан не был идиотом. Он знал что Мексика это страна с тяжелым климатом, что там практически отсутствует закон (кто первый выстрелит, тот и прав), что республиканское сопротивление будет ожесточенным. Он знал что референдум где получили промонархический результат был обеспечен французскими штыками. Он медлил. Он тянул. А вот Шарлотта увидела возможность. Империю. Не маленькое европейское герцогство, а огромное пространство, от Рио Гранде до тропических джунглей Гватемалы. Империю сидящую на серебряных рудниках. Империю где она будет императрицей сама, без всяких Сисси. Она привлекла своего отца к тому чтобы убедить Макса и Макс сдался.

14 апреля 1864 года австрийский фрегат “Наварра” отплыл из Триеста. Макс и Шарлотта стояли на палубе, глядя как постепенно Европа исчезает из виду. Они думали что плывут на коронацию, а плыли в ловушку. 28 мая “Наварра” бросила якорь в гавани порта Веракруз. Максимиллиан и Шарлотта ждали восторженных толп на пирсе, оркестра, цветов. Не было никого. В порту стояла тишина, улицы были пусты.

Мексика истекала кровью от долгой гражданской войны между консерваторами и либералами. Консверваторы да, хотели короля-католика чтобы он защищал привилегии церкви и знати. Республиканцы во главе с Бенито Хуарезом хотели светскую республику. Но французов ненавидели тупо все. Для обычного мексиканского Хосе Максимиллиан не был никаким спасителем. Он был марионеткой иностранной оккупационной армии которая жгла деревни и казнила патриотов. Тем более что Веракруз был оплотом республиканцев, и большинство населения там оставалось верными свергнутому, но легитимному Хуарезу. Никто даже не выслал за Максимиллианом и Шарлоттой (теперь она называлась на испанский манер, Карлота) официальный катер, пришлось добираться до берега на шлюпке. Эта встреча задала тон всему их недолгому правлению. Это была пьеса, где актеры знали свои реплики, но зрители хотели сжечь театр к чертям собачьим.

Максимиллиану и Карлоте надо было срочно ехать вглубь страны – подальше от республиканцев и желтой лихорадки, которая свирепствовала на берегу. Путешествие в Мексико-сити было ужасным. Дорожной сети в тогдашней Мексике практически не было, а европейская карета не была предназначена для трактов которые больше напоминали козьи тропы. Однако, по мере продвижения вглубь континента, Максимиллиан приободрился. Во первых они поднялись на плато, подальше от удушающей жары и влажности побережья. Во вторых, население внутренних районов было более консервативным и монархическим чем население побережья. Карету супругов таки начали встречать толпы с цветами. Максу больше было и не надо. Он просто хотел видеть кругом радостные лица. Но Шарлотта видела глубже. Она видела за рядами ликующих приветствующих стоят люди в угрюмом молчании. Видела нищету и отсталость и до нее начало доходить, что править тут будет еще тяжелее чем в Ломбардии.

12 июня они прибыли в Мексико-сити и обосновалась в замке Чапультепек. Он расположен на вулканическом холме и когда-то был резиденцией ацтекских владык. Звучит романтично, но в реальности здание было в аварийном состоянии. Не было стекол в окнах, ветер гулял по коридорам, скорпионы и змеи прописались в спальнях и залах. Первую ночь император и императрица Мексики спали на бильярдных столах – на нашлось ни одной целой кровати. Большинство женщин класса и воспитания Шарлотты от такого распались бы на элементы. Сисси бы разрыдалась и стала бы проситься назад в Европу, туда где красиво и цивилизованно. Но Шарлотта расцвела. Она засучила рукава и бросилась на борьбу с энтропией и хаосом. Заказывала из Европы мебель и сервизы, настаивала на более строгом этикете чем в Вене. “Теория разбитых окон” это дело далекого будущего, но Шарлотта инстинкитивно понимала – хочешь навести порядок в империи, начинай с себя и своего пространства. Вставала в пять утра и в шесть уже сидела за письменным столом, работала, писала письма европейским банкирам и политикам. А Макс относился ко всему этому как к интересному приключению, а не как работе. Напрягаться и думать о плохом он не хотел. Шарлотта продолжала его любить, но перестала уважать. Она была сталью в его позвоночнике и давила на него своим интеллектом и верностью долгу. Повторилась история с Сисси – Шарлотта была таким человеком что за ней было тяжело угнаться, тяжело ей соответствовать. Заседания с министрами проводила Шарлотта, Максу было скучно. Она не просто сидела и красиво выглядела – она определяла повестку и с каждого министра строго спрашивала. “Что у нас телеграфом? Что у нас с железной дорогой? Какие меры предприняты для защиты коренного населения от эксплуатации?”. Французские генералы и мексиканские аристократы быстро поняли: рулит тут всем женщина. И вот тут Шарлотта в полной мере расплатилась за недальновидность своего отца, который сделал из нее короля и отпустил в мир где править ей никто не даст. И еще одно. У Максимиллиана и Шарлотты не было армии которая была им лояльна. Та армия что была – была лояльна Наполеону Третьему. Маршал Франсуа Безен, командующий французским гарнизоном, имел больше власти чем Максимиллиан. Маршал даже не всегда утруждался скрывать свое презрение к правящей чете. Он знал что без его тридцати тысяч солдат республиканцы Хуареза возьмут столицу на раз-два. Шарлотта ненавидела Безена. Она видела его без розовых очков – жестокий, бессовестный наемник. Но надо было ему улыбаться, надо было принимать его как дорогого гостя.

И по прежнему Шарлотта не могла забеременеть. Династия – это про продолжение. Сейчас уже никто не может с уверенностью сказать, почему у Максимиллиана и Шарлотты не получалось детей. Но ответственность за “родить наследника” издавна висела на женщине. Максимиллиан и Шарлотта решили усыновить двух внуков предыдущего императора, Августина де Итурбиде, чтобы создать иллюзию продолжения. Причем младшего, двухлетнего Августине де Итурбиде-младшего, забрали у его матери-американки, которая совершенно не хотела его отдавать чужим людям, а хотела заботиться о нем сама. Карлота заботилась о ребенке, но полюбить его не смогла. Она относилась к нему, как к театральному реквизиту в своем спектакле. А когда мать маленького Августина подкупила охрану и нянек с целью прорваться к своему сыну и его забрать, Максимиллиан приказал выслать ее в США. Это был жестокий поступок, порожденный отчаянием, показавший насколько Максимиллиан и Шарлотта не понимали, что вокруг них происходит.

В апреле 1865 года молот упал. Закончилась Гражданская война в США. Президент Эндрю Джексон и его госсекретарь Вильям Сьюард не ограничились выражением глубокой озабоченности, а начали вовсю вооружать республиканских повстанцев на территории южного соседа. На Рио Гранде стоял 50-тысячный корпус закаленных четырьмя годами боев ветеранов армии США. Это было недвусмысленный сигнал Наполеону Третьему. Накачанная американским оружием, повстанческая армия Бенито Хуареза превратилась в грозную силу и начала наносить французам поражение за поражением.

В Париже Наполеон Третий посмотрел на карту. Он увидел США, которые вышли из Гражданской войны сильнее, чем были до нее. Он увидел набиравшую силы на востоке Пруссию. Ему принесли описание государственной казны Мексики и он увидел, что там мышь повесилась. Наполеон Третий был азартным игроком, но знал когда остановиться. В январе 1866 он отправил Максимиллиану письмо. Это был смертный приговор, написанный вежливым дипломатическим языком. Франция уводила свои войска из Мексики, дальше сам. Максимиллиан знал, что это означает и начал паковать чемоданы и писать акт об отречении. Он был готов признать свое поражение, вернуться в Европу, заниматься своими хобби и лишь бы все от него отстали. Возможно, если бы он на этом настоял, то остался бы жив. Но Шарлотта снова его задавила. Она не собиралась возвращаться в Европу императрицей, которая не сумела удержать свой трон. Она заявила мужу, что поедет в Европу сама, что заставит Наполеона Третьего изменить свое решение, что получит благословение Папы и вернется с деньгами и с армией. Она обманывала себя. Наполеон Третий уже все решил, а у Папы не было никакой армии, кроме охраны его дворца.

8 июля 1866 Шарлотта покинула Мексико-сити. Некоторе время Максимиллиан сопровождал ее карету верхом. Они попрощались на пыльной дороге. Больше он ее не увидит. В Европу Шарлотта отплыла на французском судне “Императрица Евгения”, названном в честь жены Наполеона Третьего. Вот ведь гримаса судьбы. И вот тут в железной стене самообладания Шарлотты появились первые трещины. Она увидела, что капитан слегка изменил курс (чтобы избежать шторма) и решила, что ему приказано ее похитить. Она смотрела на своих придворных дам и видела соглядатаев. Она перестала есть со всем пассажирами и требовала, чтобы ее корову (притащила на корабль корову!) при ней же и доили. Я не специалист, но мне кажется демоны предательства в ее восприятии находили вот такую конкретную форму. Отец продал ее в политически выгодный брак, муж оказался слишком слабым, чтобы удержать трон, который она ему построила, Наполеон Третий врал ей в лицо, Папа римский не предложил никакой помощи, кроме молитв и благословений. Все мужчины в ее жизни, все авторитетные фигуры – так или иначе ее подвели или предали. “Раз все такие, я никому доверять не буду. Принципиально” – наверное, сказала себе Шарлотта.

В августе 1866 “Императрица Евгения” пристала к берегу во французском порту Сен-Лазар. К тому времени Шарлотта была уже бомбой с зажженным фитилем, бледная, напряженная, одетая во все черное. Тут ее уже ждала телеграмма из Вены. Прусские войска наголову разбили австрийские в битве при Кенигреце. Власть Габсбургов шаталась в Европе так же, как она шаталась в Мексике. Это были не просто плохие новости, это было геополитическое землетрясение. При Кенигреце не просто победили австрийскую армию, там навсегда разрушили миф о габсбургской неуязвимости. В один день в Европе изменился баланс сил. Франц-Иосиф потерял свой статус самого могущественного монарха среди немецкоязычной Европы. У него не было ни солдат, ни денег, ни политического капитала чтобы спасать чей-то мексиканский мираж. Шарлотта стояла на причале и к ней приходило осознание, что она не только императрица провального государства, но и дочь побежденной династии. Она была политически токсична. Отец, единственный кто мог предложить ей поддержку (даже не как императрице, а просто как дочери, как частному лицу) – был уже год как мертв. Брат, Леопольд Второй, отвернулся.

Приехав в Париж, Шарлотта немедленно потребовала аудиенции с Наполеоном Третьим. В резиденции Сен Клу она просто смела охрану и ворвалась в кабинет, где сидели Наполеон Третий и его жена, императрица Евгения. Она не присела в реверансе, не стала говорить вежливых предисловий. Она дрожала от ярости и усталости и с места в карьер начала кричать. Требовала денег, требовала солдат, требовала спасти своего мужа. Записи оставили придворные, которые подслушивали под дверью, а кричала Шарлотта так что всем было все слышно. В какой-то момент услышали голос Наполеона: “Мадам, это невозможно. Ни одного солдата. Ни одного франка”. Потом крик Шарлотты обращенный к императрице Евгении: “Что ты понимаешь в империях. Я Бурбон! Я Габсбург! А ты кто? Обычная испанская авантюристка!” (Евгения происходила из средней руки испанского графского рода).

Тут пришел слуга с бокалом оранжада для императрицы. Шарлотта отпила один глоток и бросила бокал на стол. “Хочешь, чтобы я замолчала навеки? Убийца!” – сказала она Наполеону и бросилась вон.

В отеле начался форменный ад. Шарлотта была уверена, что ее хотят отравить, что агенты Наполеона устроились в отеле работать на кухню. При ней остались две преданные ей женщины – австрийская компаньонка Матильда Доблингер и мексиканская служанка Мануэла. Остальные разбежались. Они смотрели, как их госпожа быстро сходит с ума. Если бы не они, Шарлотта бы наверное умерла там в течении нескольких недель. Например, Матильде удалось убедить Шарлотту, что у Наполеона не хватит духу отравить каштаны продающиеся на парижских улицах – ведь тогда массово отравятся парижане, а это императору совершенно ни к чему. Матильда приходила с кульком каштанов, демонстративно ела оттуда несколько штучек и Шарлотта так и быть соглашалась доесть остальное. Скулы у Шарлотты заострились, глаза ввалились. Она не могла спать и ходила из угла в угол по ночам, с неженской силой двигала мебель, чтобы забаррикадировать дверь. Из ее письма Максимиллиану от этого периода: “Он (Наполеон Третий) называет себя великой земной властью. Но он дьявол во плоти. Он хочет моей смерти”.

Была только одна власти выше императорской – власть Бога и его наместника на земле.

В сентябре 1866 Шарлотта поняла что во Франции ей ловить нечего и села на поезд в Рим. Папа Пий Девятый благословил план восстановления монархии в Мексике. Католическая церковь была их главным оплотом против безбожных республиканцев Хуареза. Святейший отец поможет. В его резиденции дьявольский яд будет бессилен. Безумие прогрессировало. Во время пересадки с одного поезда на другой (пару дней) Шарлотта отказалась прописаться в гостинице и сидела в своей карете, прямая как палка. В Риме повсюду были флаги королевства Италия, бандитов и безбожников, лишивших ее мужа его законных прав. Куда бы она не посмотрела, вокруг нее сжимались стены. Она поседела – в 26 лет.

Когда ее наконец пустили как Папе, Шарлотта бросилась на колени, схватила край его облачения и разрыдалась: “Меня хотят убить!” Принесли горячий шоколад в чашке на подносе. Движимая долговременным голодом и страхом отравления, императрица Мексики сунула пальцы в папскую чашку и принялась их облизывать. Пий отдал Шарлотте всю чашку, но когда аудиенция закончилась – она отказалась уходить. Цеплялась за мебель, кричала, что вне стен папского дворца ее тут же убьют. Она попросила убежища. Это было большой проблемой. Ночевать в Ватикане женщинам строго запрещалось. Наконец, Шарлотте поставили раскладушку в библиотеке и приставили к ней пару монахинь. В ту ночь тишину в библиотеке нарушал только скрип пера. Шарлотта писала мужу: “Мой дорогой Макс. Все кончено. Они все на нас ополчились. Святой отец был добр ко мне, но все слуги в его дворце служат смерти. Не приезжай в Европу, оставайся в Мексике. Безопаснее быть среди бандитов, чем среди королей.”

Из Ватикана полетела телеграмма в Брюссель – “заберите ее, она безумна”. Приехал младший из двух братьев – Филипп, граф Фландрский (на троне в Бельгии сейчас его потомки). Одного взгляда на Шарлотту ему хватило, что бы понять – кардиналы ничего не преувеличили в своей телеграмме. Шарлотта обвинила собственного брата в сговоре с Наполеоном Третьем. Ему пришлось солгать – сказать, что за стенами Ватикана Шарлотту ждет муж – а Макс в это время сидел в тюремной камере и ждал казни.

Главной трагедией Шарлотты было то, что она не умерла в тот момент. Она проживет еще 60 лет. 60 лет она будет ждать давно погибшего мужа. Ее поместили в отдаленный бельгийский замок со штатом служанок и сиделок. Она доживет до тех времен, когда женщины будут коротко стричься, танцевать чарльстон и голосовать, когда империя Габсбургов зашатается и упадет.

.

.

.

.