Представьте себе что вы в 1400-каком-нибудь году. Вы сидите дома и солнце заходит. Опускается полная темнота. Не темнота вечернего города освещенного тысячами огней. Ни даже темнота “временно выключили электричество”. Абсолютная темнота. И как только вы отошли от очага, единственное что стоит между вами и абсолютной темнотой – это прыгающий огонек свечи. И пахнет этот огонек совсем не так, как пахнет в современном свечном магазине. Никаких тебе пачули или кедра или ванили. Пахнет нагретым до кипения животным жиром. То самое, что вы соскребаете со сковороды, если только вы не готовите на каноле. До проведения электрического освещения средняя рабочая семья в Англии тратила на свечи около десяти процентов своего дохода. Потому что без света ночью человек был буквально ослеплен. Ваша продуктивность, ваша безопасность, ваша социальная жизнь – все останавливалось с заходом солнца. Конечно, были факелы и масляные лампы. Но они были ненадежны, опасны и дороги. А свеча была в каждом доме и проделала длинный путь прежде, чем стала тем, что мы знаем сегодня.

Первые протосвечи появились в древнем Египте, около трех тысяч лет до нашей эры. Пучок сухой травы с одного конца пропитывали животным жиром и поджигали. Ни воска, ни фитиля, ни подсвечника. Римляне изобрели фитиль. Его делали из папируса и окунали в растопленный жир или пчелиный воск. Уже тогда наметилось классовое разделение. Восковые свечи давали чистое ровное пламя и приятно пахли. Их использовали в храмах и очччень богатых домах. Жировые свечи чадили по самое не балуйся и пахли так как будто вы готовите очень лежалый стейк. Именно этими свечами пользовалось подавляющее большинство европейцев следующие полторы тысячи лет.

В средневекомой Европе всегда было две гильдии изготовителей свечей – из воска и из жира. Эти гильдии постоянно между собой конфликтовали на тему кто где кому продает, кто залез на чужую грядку. Классовое разделение оставалось. Кроме специфического запаха, жировые свечи имели еще несколько проблем. Они таяли неравномерно и на фитиле постоянно образовывался нагар. Если его постоянно не снимать – свеча плохо горела и начинала дымить. Снимать нагар поручали детям или слугам – во многих среднеклассовых домах могли позволить себе прислугу, но не восковые свечи на каждый день. (В сказке “Василиса Прекрасная” записанной Александром Афанасьевым, снимание нагара со свечи – это сюжетный прием. Мачеха сажает главную героиню Василису и своих дочерей вечером рукодельничать. Василиса прядет, одна мачехина дочь вяжет, а другая плетет кружева. Мачеха тайком инструктирует одну из своих дочерей погасить пламя свечи при снятии нагара. Кому идти за огнем к Бабе Яге? Одна мачехина дочь говорит – я не пойду, мне хватает света луны отраженного в спицах. Вторая говорит – мне хватает света луны отраженного в булавках. И получается что Василиса опять крайняя, со своей деревянной прялкой, которая ничего не отражает). Делали эти свечи из растопленного говяжьего или бараньего жира. Представьте что все этим пропахло. Но средневековым людям это не мешало, они выросли с этим запахом и он им не мешал, так же детям курильщиков не мешает запах никотина. Но когда вы приходили в богатый дом – запах был другим. Богатый дом не только выглядел по другому, но и пах по другому.

В восемнадцатом веке началась промышленная охота на китов и в их головах моряки находили уникальное воскообразное вещество, спермацет. В одной голове может содержаться до 1900 литров этой субстанции. Спермацет нужен киту для двух вещей – эхолокации и регуляции глубины на которой он плавает. Никто не знает кто додумался делать свечи из спермацета, но первое промышленное производство основал сефардский купец Джейкоб Родригез Ривера, иммигрант из Португалии в Род Айленд, а продолжил его зять Аарон Лопез. Эти свечи горели ровно, ярко, не давали нагара и достаточно нейтрально пахли. Это были первые нормальные свечи. Они не стали сразу доступны всем, но они принесли в массы идею что необязательно мириться с вонью и чадом чтобы не сидеть вообще в темноте. Свечной “столицей” стал город Нью Бедфорд, штат Массачусетс. Но киты вдруг стали как-то очень быстро заканчиваться. Китобойным судам приходилось дальше заплывать, дольше быть на промысле, подвергаться большей опасности – и все это ради более скромных результатов.

В 1811 французский химик Мишель-Эжен Шеврель придумал как “расслаивать” говяжий жир на жирные кислоты, выделять из него глицерин, а оставшееся вещество, стеарин, горело ярче, ровнее и дольше чем исходный продукт. В течении следующих двадцати лет во Франции развивали промышленное производство свечей из стеарина. И рабочая сила на этих фабриках была в основном женской. Многие из этих женщин учились на работе, экспериментировали с разными технологиями отливки и можно без преувеличения сказать что современная свеча – продукт гения Мишель-Эжена Шевреля и кропотливых усилий по доведению продукта до ума от тысяч безымянных работниц.

В 1879 вышел Томас Эдисон со своей электрической лампочкой. За одно поколение свеча превратилась из необходимости в милый аксессуар. Все ждали что свечная промышленность схлопнется и уйдет в небытие. Но случилось странное. Люди продолжали покупать свечи. Не для света, а ради атмосферы, ради ритуалов, ради положительных эмоций. Свечная промышленность цветет и пахнет, ее оборот в США составляе 3.2 миллиарда долларов в год. У нас способов освещать пространство – завались, а свеча жива, пережила масляную лампу, керосиновую лампу и электрическую лампочку.

Семь свечей расставлю на столе...

Александр Галич, “Засыпая и просыпаясь”