*

История восемнадцати грузинских евреев с их письмом довольна нетипична для общесоветского еврейского опыта. Авторы этого письма не пережили разрыв между поколениями который в той или иной степени затронул большинство еврейских семей в СССР. Они сохранили все части еврейской идентичности – религию, историю, язык, взаимную ответственность и взаимовыручку. То что в этих общинах практиковался ритуальный забой скота и обрезания, даже когда речь шла о членах КПСС, показывает насколько опыт грузинских евреев отличался от опыта других евреев СССР. В меньшей степени то же самое можно сказать о евреях с территорий занятых советскими войсками в 1939 (Литва, Латвия, западная Украина, Бессарабия).

Однако для большинства советских евреев ситуация была совершенно иной. Репрессии 1920-ых и 1930-ых лишили евреев всех форм религиозной и общинной жизни. (Об этом подробно в книге Бернарда Вассерштейна “Накануне обвала”, ссылка в комментариях). Прервалась цепь передачи знаний между поколениями. Родители пережившие сталинский террор научились молчать, из страха что дети ляпнут в школе что-то крамольное и тогда за всеми придут. Когда эти дети выросли, они уже не могли рассказать своим детям ничего еврейского, в крайнем случае какой-нибудь рецепт от бабушки, без всякого контекста. Единственное что удерживало большинство евреев от полной ассимиляции это пресловутый пятый пункт в паспорте и сопряженная с ним дискриминация. “Народный” антисемитизм делал остальное. Типично еврейская внешность с детства делала человека мишенью для подколок и издевательств. Туда же фамилии и даже популярные в еврейской среде имена (обычно русифицированные версии еврейских, скажем Борис вместо Боруха или Аркадий вместо Арье; думаю это касается скорее бэби-бумеров, в поколении Х уже давали русские имена, не особо заморачиваясь). Все это создавало парадокс который не давал покоя многим и многим советским евреям. Они воспитывались на русской литературе, истории и музыке. Всю мировую классику они читали в русских переводах. Вся прошивка внутри была русская и советская, а что же в таком случае отличало их от русских друзей и коллег? Вот этого никто не знал и начали ощупью искать, по крупицам восстанавливать. Те у кого был контакт с иностранцами просили привезти еврейские книги – Тору, молитвенники, книги по истории, самоучители иврита, исторические романы (“Эксодус” Леона Юриса, куда ж без него, родимого). Перепечатывали все это на машинках и раздавали друзьям, создавая что-то вроде “летучих библотек”, где ты брал книгу на 24 часа, потому что на нее уже стояла очередь. Искали чудом переживших репрессии стариков, учились у них Торе и ивриту – а потом набирали собственных учеников. Действовали по принципу – знаешь алеф и бет, учи того кто знает только алеф. Знаешь только алеф – учит того кто еще не знает алеф. Под прикрытием туристических походов организовывали экскурсии к местам массовой гибели евреев в Холокост или по бывшим резиденциями хасидских ребе. Все это превращалось в подпольные симпозиумы, перепечатанные на машинке и переплетенные кустарным способом альманахи. Живя в полном культурном вакууме, лишенные образовательной инфраструктуры, преследуемые властями – эти люди учились сами и учили других. Так же как в пустыне времен Моше-рабейну, каждая еврейская семья принесла что могла для строительства скинии, так и здесь они создали что-то большее чем вклад каждого по отдельности, возможности для евреев забрать то что советская власть у них украла. Одной из ярких звезд в этом созвездии активистов стал Иосиф Бегун.

Уже взрослым Иосиф Бегун услышал невеселый анекдот “Кого считать евреем?  Того кого в детстве били за то, что он еврей”. Для Бегуна эти слова не были теорией. Рожденный в 1932 в Москве, он еще в детстве хлебнул антисемитских издевательств полной ложкой. Плакал, бежал домой и спрашивал мать “Мама, почему я еврей? За что мне это?”. Мать Иосифа при прождении назвали Ханой. Она была из большой благочестивой литвацкой семьи из местечка под Минском. В юности хотела уехать в Палестину с парнем в которого влюбилась, но строгий отец не отпустил. Хана вышла замуж как хотели родители и они с мужем подались в поисках лучшей жизни в Москву. Хана стала Анной. Всю семью оставшуюся в местечке убили немцы. Хана потеряла в эвакуации мужа и старшего сына – голод, болезни. На момент начала сталинских кампаний против безродных космополитов подросток Иосиф уже прекрасно понимал на кого эти кампании направлены.

Иосиф Бегун начал работать инженером в оборонном НИИ, но еврейская тема его не отпускала. Во время хрущевской оттепели он часто смотрел иностранные фильмы, которые иногда крутили в столичных кинотеатрах. Если там попадалась сцена про гетто или депортацию евреев, у Иосифа замирало дыхание. Это вызывало на поверхность полузабытые рассказы дальних родственников, переживших этот ужас. Однажды на концерте певицы Нехамы Лифшиц Иосиф вдруг осознал, что он самый молодой из зрителей – и не понимает ни слова из того, что она поет. (Материал про Нехаму Лифшиц “Еврейский соловей за железным занавесом”)

Ноах Шуфутинский кометой ворвался в американское еврейское культурное пространство со своим хитом “Диаспора” в 2019-м году. Это был рэп на английском и иврите. “Я гордый сын диаспоры и в сердце моем Иерусалим и Африка. Я горжусь своим народом и чего они достигли. Вы сумасшедшие, если думаете, что ракетные обстрелы нас остановят”.

Ноах родился на Гавайях, где в отец служил в ВМФ США. Родители: мать афроеврейка, отец выходец из СССР. В семье соблюдали субботу, пекли халу, какой-никакой кашрут (на Гавайях с этим сложно). Отмечали праздники, маленький Ноах ходил в еврейскую школу. Потом переехали в Филадельфию и вот тут начались проблемы. Уже в high school Ноах пошел в обычную городскую. (Я подозреваю барьер был финансовый. Еврейская школа старших классов стоит как университет). Тут афроамериканская часть его идентичности встречала радушных прием, а еврейская напарывалась на игнор и озлобление. Те самые люди которые соловьями заливались о социальной справедливости в упор не хотели замечать дискриминацию, если ее объектом были евреи.

В выпускном классе Ноах пошел к директору с предложением устроить круглый стол по антисемитизму. Директор смотрел на парня как на идиота. При этом в школе буквально тогда же устроили круглый стол по исламофобии, хотя евреев там было больше, чем мусульман. В 21-м веке статистика по именно антисемитским преступлениям резко взлетела вверх, но школьное начальство этот вопрос достойным внимания не сочло. В другой раз Ноах услышал от своего приятеля мульку, что палестинцы раскрыли евреям дружеские объятия после Холокоста и получили изгнание и геноцид за свои старания. Подросток не верил своим ушам. Ладно читать такое в соцсетях, ну мало ли, тролль какой-нибудь. Но тут это был человек, которого Ноах считал умным и уже с такими промытыми мозгами. Как-то раз школьникам задали написать работу про любимое общественное движение. Ноах сказал, что будет писать про сионизм. “А почему не про палестинцев?” – спросил учитель. “Потому что я еврей и хочу писать про свой народ, а не про чей-то еще”. За это нарушение дисциплины в школу вызвали мать. Мать оказалась не промах и спросила “А если бы он хотел писать работу по Маркусу Гарви (идеологу негритянского национализма), вопросов бы не было?”

В 2017 Ноах поступил в столичный университет имени Джорджа Вашингтона. Рядом с ним учились выходцы из Нигерии и Сальвадора, Мексики и Эфиопии, России и Пакистана. Но только у евреев громогласно требовали каяться за действия их страны. Когда Ноах пытался напомнить палестинофилам о системном расизме против темнокожих людей в ПА и Газе, ему сказали что он “превращает свой цвет кожи в орудие сионистской пропаганды”.

Понятно что еврейские студенты на американских кампусах не рискуют свободой за приобретение и чтение еврейских книг. Никто никого не тащит в кутузку за посещение шабата или пасхального седера у хабадников. Но у вашего поколения есть другие вызовы. Так же как советские пропагандисты, нынешние антисионисты не просто, как падальщики, ищут любое невежество – они строят из себя великих и непререкаемых экспертов по сионизму, Израилю, антисемитизму и еврейской идентичности. Преднамеренная замена знаний искажением, понимания исторических фактов идеологической фикцией – это одна из самых серьезных угроз вашему поколению. Каждый кто хочет этому сопротивляться и помочь в сопротивлении другим евреям должен освоить корпус знаний который для этого необходим. Это означает изучение истории сионизма, изучение иврита, чтобы чувствовать себя дома в израильской культуре и читать первоисточники. Это значит интересоваться историей евреев из других диаспор, изучать их адаптивные практики.

И еще это непременно означает выучить откуда есть пошел антисионизм и кому он изначально был выгоден. От КГБ до нынешних антисионистских активистов набор тактик не поменялся: подавить иврит, исказить историю, разобрать сам фундамент еврейской национальной индентичности. Отказники сражались с этой ложью той самой “Эрикой”, которая берет четыре копии. У вас в 21-ом веке другие инструменты (например, у Ноаха Шуфутинского это хип-хоп), но та же самая задача.

Не оставляйте врагам пространства определять кто вы. Берите быка за рога. Учитесь. Делитесь выученным с другими людьми. И все это с прямой спиной и гордо поднятой головой. Так победим.

 

.