“Километрах в трехстах южнее от того места, где разыгралась трагедия (гибель 23-летней Аннелизы Михель – примечание меня), в деревушке Хильтенсвейлер (1 церковь, 2 пивных, 18 домов), мы нашли крестьянский двор семьи Ренц, где прятался новоявленный “экзорцист”. По пути на юг мы пытались восстановить по памяти “клингенбергское дело”. Проживавшая здесь (в Клингенберге – примечание меня) студентка теологического факультета Аннелиза Михель длительное время страдала припадками, сопровождавшимися судорогами. Врачи поставили диагноз: эпилепсия. Но набожные родители не позаботились о лечении, доступном современной медицине, они пригласили иезуитского патера Родевика из Франкфурта-на-Майне… Ознакомившись с “бесовским диагнозом” патера Родевика, еписком Вюрцбургский Штангль назначил двадцатитрехлетней Аннелизе Михель соответствующий “курс лечения” – изгнание бесов по ритуалу “Великого экзорцизма”.

Изгнать нечистого было поручено патеру Ренцу и он тут же взялся за дело. Его инструментарий: чаша со святой водой, распятие, епитрахиль, трехсотлетней давности ритуальная книга, фотоаппарат и магнитофон. “Экзорцист” быстро установил, что девичью душу смущают не только Люцифер и Иуда Искариот. Туда заглядывали, оказывается, и Каин, и Нерон, и Адольф Гитлер с бесконечными криками “хайль! хайль! хайль!”, а так же бес помельче – некий патер Флейшман, который в восемнадцатом веке соблазнил, а потом убил невинную девицу.

“Во имя агнца непорочного, поправшего гадюк и выдр копытцами своими, содрогнись и изыди, змей никчемный!” – бормотал себе под нос патер Ренц. Патер Эрнст Альт, ассистировавший в этом эксперименте присовокуплял: “Заклинаю тебя, старый змей, соблазнитель коварный, лживый и ужасающий”. За десять месяцев ожесточенной борьбы с нечистым все бесы до единого покинули душу Аннелизы. Но весила она к тому времени всего тридцать килограммов. На утро после заключительного – семьдесят третьего по счету – экзорцистского сеанса девушка, превратившаяся в живой скелет, умерла от постоянной жажды и недоедания. Больше всего она нуждалась в медицинской помощи. Средневековые заклятия, конечно, не могли ей помочь.

Этого оказалось достаточно для священника, привыкшего иметь дело с людьми смятенными и растерянными. Он ласково улыбнулся, ни дать ни взять патер с рекламного плаката, вещающий об олицетворении добра в нашей матери церкви, и впустил нас в дом. Мы приближались к цели. А интересовало нас вот что: если возможны такие истории как в Клингенберге, где в результате мракобесия погибла молодая женщина, а священники изгонявшие из нее беса остались безнаказанными, чего ждать дальше? Человека умертвили ради нерушимости догмы… У нас уже давно привыкли к диким – порой, их иначе не назовешь – заявлениям католической церкви, отмахиваются от них: дешевый балаган, не принимайте всерьез. Взять хотя бы кардинала Хефнера, архиепископа Кельнского, по чьим словам “католическая теология по-прежнему исходит из физического существования дьявола и адских сил”. Балаган? Но с другой стороны, разве вся католическая иерархия – папа римский, кельнский архиепископ, епископ Штангль в Вюрцбурге и патер Ренц, “экзорцист” из Клингенберга – не оказывает влияния, и значительного, на индивидуальное поведение миллионов граждан Федеративной республики, а стало быть и на их политическое волеизъявление? Не сваливают ли они на нечистого с рогами и хвостом все вопросы, которые церковь объявляет запретными? Не считает ли католическая церковь – сила консервативная по своей природе – дьявольским искушением все, что неугодно ее непоколебимой иерархии?

Просветившись таким образом мы, набожные католики, признающие авторитет матери-церкви, обратились к нему с еще одной просьбой: сфотографироваться с нами на память, а то нам, дескать, не поверят, что мы вообще у него побывали.

Аннелиза Михель была одной из его излюбленных фотомоделей. На сеансах по изгнанию дьявола было, что заснять. Например, как Аннелиза пробила собой стеклянную дверь или билась головой об стену. Ее распухшее лицо, все в синяках и кровоподтеках. Все это патер отснял на цветную пленку. Снова она, страшно исхудавшая, после нечеловеческого напряжения – ее заставляли делать по 500 приседаний в день. А вот Аннелиза, привязанная к кровати, вот снимок, на котором родители общими усилиями пригибают ее к полу – отец заламывает руку за спину, а мать сдавливает ладонями шею.

Почти два года спустя после того, как Аннелизу Михель молитвами вогнали в гроб, суд вынес приговоры совершившим это преступление. Оба священника и родители (Йозеф и Анна Михель) были осуждены на полгода лишения свободы каждый за причинение смерти по неосторожности, из-за отказа в медицинской помощи. Сидеть никому не пришлось – приговор был вынесен условно, с трехлетним испытательным сроком. Иезуитскому патеру Родевику, рекомендавашему изгнать беса из больной девушки и епископу Штанглю, распорядившемуся это сделать, никаких обвинений предъявлено не было.

Незадолго до процесса, родители Аннелизы по совету патер Ренца потребовали эксгумировать тело – в ожидании чуда. Некую кармелитскую монахиню где-то в южной Германии осенило божественное откровение, что тело нетронуто тлением. Однако при эксгумации было установлено, что останки покойной, по словам владельца местного похоронного бюро, “выглядели так, как им и положено выглядеть в подобных случаях”.

Тем временем, патер Ренц и супруги Михель возглавили секту, набожные члены которой считают смерть девушки “мистическим откровением” и почитают ее, как великомученицу и новую святую. Могила ее стала местом паломничества консервативных католиков

Дело в том, что клингенбергским событиям предшествовал тектонический сдвиг в католической церкви. В 1962 (за четырнадцать лет до гибели Аннелизы) в Ватикане был созван Второй Римский собор, под руководством Папы Ионна XXIII. Там был принят ряд важных документов: 4 конституции, 9 декретов и 3 декларации. (Одной из деклараций стала Nostra Aetate. Она сняла с евреев коллективную вину за гибель Иисуса Христа, осудила антисемитизм и открыла путь к межконфессиональному диалогу) Открывая собор, Папа заявил, что целью является обновление церкви и ее разумная реорганизация. Но понтифика поддержали далеко не все. Консерваторы считали, что сила церкви как раз в ее вековых традициях и на фиг эти реформы не упали. И именно демоны и бесы, а точнее вся тема борьбы с ними, стали тем знаменем, вокруг которого сплотились противники реформ. Немало таких людей нашлось и в Германии и приход родителей Аннелизы как раз из них и состоял и настроения там были соответствующие. Поэтому Аннелизе было легко объяснить свои симптомы одержимостью дьяволом. Поэтому и родители нашли соответствующих священников, которым не понравились решения Второго собора. Из Аннелизы собирались сделать poster child, утереть нос обновленцам – вот посмотрите, экзорцизм работает. Никто, конечно, ее убивать не собирался. Но и представлять ситуацию так, что Аннелизу убили чуть ли не с санкции Ватикана – со стороны Кромшредера, мягко говоря, недобросовестно.

И еще один аспект. Проблемы Аннелизы судорогами, скажем так, не ограничивались. Психиатрические симптомы появились у нее лет в семнадцать, а она очень хотела стать учительницей, причем преподавать как раз катехезис детям. Пока была функциональна, пока симптомы были не видны – можно было вести себя, как будто ничего не происходит. Но в тогдашней ФРГ обратиться за психиатрической помощью – это крест на педагогической карьере, к детям не допустят, даже в частную школу. В маленьком городке Клингенберге, где все всех знают, это еще и клеймо на семье, а у Аннелизы три сестры, им женихов надо искать. И нашли решение, которое всех устроило. Это не болезнь, это бесы.

Вот такая грустная история, где в один коктейль смешались эйблизм и доктринальный конфликт в католической церкви.

.

.

.